Лодки медленно обошли пещеру вдоль стен и встали на максимальном расстоянии друг от друга, освободив место для купания. Пока я раздевалась, складывая одежду на скамью, Сергей уже оказался в воде. У другой лодки сзади была лесенка, у нашей — нет. Тетки садились на край и сползали вниз ногами, но выглядело это не слишком красиво. Я — как самая умная! — прыгнула с высокого борта, ушла с головой, но Сергей тут же меня подхватил.
Мы целовались в этом колдовском сиянии, на нас смотрели все кому не лень, но нам было все равно.
— Фантастика! — простонала я, растеряв от восторга весь свой журналистский запас слов.
— Желание загадала? — спросил он на ухо.
Какое еще у меня могло быть желание? Сейчас — всего одно. Чтобы мы были вместе! Но вслух я этого не сказала. Только подумала: интересно, а что загадал он? Может, то же самое?
— Думаешь, сбудется?
— Должно.
Это прозвучало с такой убежденностью, что мне стало жарко, хотя вода в тени пещеры была прохладной.
Впрочем, ни одно волшебство не длится долго, и это парение в голубом свете исключением не стало. Снаружи раздался гудок: следующая партия ждала своей очереди. Как нам сказали, вода в гроте сверкает так не постоянно, а всего несколько часов в день, когда солнечные лучи падают в воду под определенным углом. Поэтому всем надо было успеть.
Забравшись в лодку, что тоже оказалось не самым простым делом, все начали вытираться, одеваться, толкаясь и мешая друг другу, но — странное дело! — никто не раздражался и не ворчал. Сергей как следует растер меня и натянул поверх моей футболки еще и свою, а сам накрыл плечи влажным полотенцем.
— Ну здрасьте! — возмутилась я. — Так не пойдет!
— Молчи, женщина! Уж лучше я заболею, и ты будешь за мной ухаживать. Будешь?
— Буду, — рассмеялась я. — Но лучше не надо.
Даже в двух футболках и в тесных объятьях за полчаса до Жаницы я закоченела так, что едва не стучала зубами. Что толку, если под футболками мокрый купальник. Едва поднялись на «Весну», сразу переоделась в туалете, но помогло не особо. Хорошо хоть после обеда удалось захватить два лежака на верхней палубе. Солнце немного подернуло дымкой, и было не слишком жарко, а ветер, когда снова зашли в бухту, стал не таким сильным.
Та сторона, по которой мы шли обратно, была намного красивее, и я опять фотографировала все подряд, но эти впечатления словно скользили по поверхности: главное место было занято гротом. Сергей что-то читал мне из телефона про искусственный остров Богородицы-на-Рифе, остров Мертвых, города Пераст и Доброту, но я слушала краем уха.
Около шести вечера корабль пристал в порту Котора. У нас оставалось еще полтора часа до автобуса, но бродить по городу в третий раз не было ни сил, ни желания. Найдя кафе поприятнее, мы просидели там все это время. А когда собрались уходить, у меня резко потекло из носа и заболело горло.
Сергей
— Женщина, признайся, ты сделала это специально?
— Что специально?!
Настя возмущенно вытаращила глаза, поморщилась и в очередной раз попыталась прокашляться. Мама всегда ругалась: «Что ты перхаешь, как овца, всю глотку обдерешь».
— Испугалась, что придется за мной ухаживать в последние дни отпуска и терпеть мои капризы. И поэтому заболела сама. Кто первый встал, того и тапки.
Разумеется, когти в печень. Надо будет новые визитки себе заказать. «Сергей «Прометей» Картунов».
— Рыба моя, у тебя лекарства какие-нибудь есть? Или в аптеку бечь?
— Чего в аптеку? Бечь?! — фыркнула она. — Бабушка моя так говорила. Белгородская. И я подцепила. А питерская ругалась: мол, так нельзя. Хотя сама говорила «крэм» и «музэй». Но это типа интеллигентно, а всякие «бечь» и «ляжь» — фу-фу-фу. Они вообще друг друга терпеть не могли, хотя никогда не ругались. А лекарства есть, не волнуйся.
— Здрасьте вам через окно, не волнуйся! Буду волноваться. И попробуй мне запретить.
Настя вздохнула — тяжело, но не без удовольствия! — и потерлась лбом о мое плечо.
В гостинице я загнал ее в постель, заставив надеть свои теплые носки, и пошел к соседям, которые, разумеется, так и не вернули взятый в долг сахар. Пришло время отдавать с процентами.
— Простите, пожалуйста, — спросил с неотразимой улыбкой ласкового вампира, — у вас не найдется немного крепкого алкоголя? Моя девушка простудилась, хочу ей ноги растереть.
«Жена», конечно, прозвучало бы убедительнее, но я не стал рисковать. Вселенная все слышит и реагирует непредсказуемо. Хотя один раз Настю уже так назвал — когда ее выворачивало в кустах после которского мороженого. И ведь никакого внутреннего протеста не вызвало, еще тогда.
— Да, конечно, — соседи, сидевшие за ужином, синхронно кивнули. Мужчина достал из шкафчика стакан и налил до половины чего-то прозрачного из бутылки. Судя по запаху, это была какая-то местная водка.
Поблагодарив, я вернулся к Насте. Сделал бутерброд с колбасой и подошел к ней.
— Так, барышня, один большой глоток и закусывай. Только все не пей, оставь ноги растереть.
— Нет! — завопила она, понюхав стакан.
— Не гнед, а вороной. Разговорчики в строю! Давай, живо!
— Тиран и деспот!
Похныкала, покривилась, глотнула, закашлялась.
