Здесь же на звонок герцога пришла молодая девушка в форменной одежде и была отправлена в комнаты молодой госпожи за спортивным костюмом.
Получив желаемое, отправилась в ванную переодеться и привести себя в порядок. Костик уснул н, по-детски сложив обе ладошки под щекой.
Только увидев меня в костюме для гимнастики, Эванс, почему-то, решил пойти со мной. Подумаешь, обтягивающий костюм. Нигде ничего не виднеется, все чинно и пристойно. Да и вообще, не голая, и на то пусть спасибо скажет, гад чешуйчатый! Но дракон даже по пути к площадке порыкивал на проходящих мимо слуг мужского пола, которые зачем-то сразу резко бледнели и пытались мимикрировать под стены или элементы декора.
Чем неимоверно бесил меня. Поэтому не удивительно, что начала я гимнастику в несколько быстром темпе, стараясь не обращать никакого внимания на крутящегося рядом дракона. Только хватило меня ненадолго, минут на пятнадцать максимум. Потому что эта ящерица обсидиановая, решил устроить мне стриптиз. Ну а как еще назвать то, что этот… просто нет слов кто, выделывал, держась на перекладинах с голым торсом.
Нет, я честно пыталась не подсматривать, проводя наклоны и растяжку, даже отвернулась от дракона, стараясь достать рукой то до левой, то до правой стопы. Только каждый раз при очередном наклоне понимала, какой вид открывается перед драконьим взором.
А ведь он отворачиваться даже не собирался!
Пришлось повернуться. Но стоя к Эвансу лицом было трудно не заглядеться на выверенные движения дракона, что выполнял такие трюки, какие земным гимнастам и не снились. При этом не отводил огненного взгляда от моей фигуры.
Когда же я все-таки принялась выполнять наклоны вперед, Эванс лишь один раз заглянул в мое декольте. А затем с чертыханьем слез с перекладин.
- Все доигралась!
Подойдя, он просто перекинул меня через плечо.
Вторую часть гимнастики мы проделали в закрытой от посторонних глаз ветвистым плющом беседке. Третью – в ванной комнате, где Эванс не захотел принимать водные процедуры в одиночестве.
Что и говорить, что к завтраку мы вышли до скрипа чистые, донельзя довольные и жутко голодные.
А вот в столовой нас ждал сюрприз.
В составе сидящих за столом со вчерашнего дня произошли серьезные изменения. Не было ни графинь Ричардс, ни Хатчинсонов, а вот герцогиня Монтероз присутствовала. Рядом с ней сидела еще одна женщина. Она могла бы называться красивой, если бы не выражение лица, с которым эта фифа аристократическая смотрела на меня. А еще в ее взгляде была ничем не прикрытая ненависть. Ненависть по отношению ко мне. Что, согласитесь, было странно. Трудно ненавидеть человека, которого видишь впервые.
Но не это было главным. Ненавистью меня не удивишь! Именно от этой фифы исходил запах некроманта побывавшего в склепе Уильяма Гилберта Маклина, покойного герцога Монтероз.
Что ж, одним секретом меньше.
Еще один персонаж сидел по правую руку от хозяина замка. Мужчина. Дракон. Он казался смутно знакомым. Но, где я могла его видеть? Совсем еще не старый. Но вот седой. Совершенно. Полностью. При виде меня он встал, шумно вдыхая воздух:
- Сафина! - низкий голос этого дракона задел какие-то невидимые струны в моей душе. Вызывая свербящее чувство в районе солнечного сплетения. Что-то, что было мне обязательно нужно, но до сих пор не могло открыться. Тянущее чувство тоски. – Сафина, девочка моя!
И меня накрыло.
Девятым валом в меня хлынули эмоции мужчины. Нежность. Море нежности, любви и обожания. А еще надежда. Надежда, с горькими нотками тоски!
- Сафина, девочка моя, как же ты выросла! Какой же красавицей стала!
И я вспомнила, где видела этого мужчину.
Вспомнила и безотчетно потянулась к груди, где всегда висел, спрятанный от посторонних глаз, медальон.
Медальон, который я никогда не снимала. Лишь маскировала иллюзией.
Медальон, что мне перед смертью отдала мама. Попросив никогда не снимать.
Медальон, который я в детстве ненавидела. Потому что мама всегда плакала, глядя на него. Смотрела на фотографии, свою и вот этого мужчины, что сейчас не отрывал от меня глаз. И плакала. Плакала, лаская в руках восьмиугольную пластинку чуть больше пятака, из обсидиана, как думала я раньше. Сейчас в этом медальоне две пластинки: черная и золотая. Правда, нынче я знаю, что это вовсе не пластинки. Нет. Это драконьи чешуйки. Отца и мамы.
- Отец! – голос почему-то не хотел меня слушаться, и из горла вышел лишь какой-то полувсхлип.
Но в висящей над столовой тишине, даже он был отчетливо слышен.
- Сафина!
Меня слегка подтолкнули. Сильные, теплые руки моего дракона.
- Иди! – шепнул мне Эванс.
Это послужило толчком.
И уже не заботясь ни о чем, я бросилась в объятия отца, который встретил меня ровно на середине столовой. Так как тоже двинулся мне на встречу. Даже не замечая, что опрокинул при этом стул.
Но кому сейчас было до таких мелочей?
- Сафина! Как же долго я ждал, девочка моя! – говорил он, гладя меня по плечам, волосам, спине. Прижимая к себе, а потом, отстраняя, чтобы вновь вглядеться в лицо. – Как же ты похожа на Валенсию!
Валенсия.
- А как полное имя мамы? – спросила я.
