- Если не Вы первые идете, то может мы с отцом уже пойдем? – не выдержала я. Мне показалось, что отцу с каждой минутой становилось хуже. Но чтобы как-то сгладить свое возмущение, добавила – Согласитесь, не очень удобно разгадывать ребусы на таких каблуках. – показала я ему туфли из-под юбки. – И пожалуйста, уберите свое воздействие, раз мы уже выяснили, что на меня оно не действует. А вот папе плохо.
- Софи! – шикнул на меня отец. – Со мной все в порядке.
- Угумс! Я вижу, как! – не согласилась я с отцом.
- Ну что ты Дэвид, девочка просто волнуется! Истинная пара, говоришь? – задумался император.
- Да! И у нас с Эвансом сын.
Пусть не строит своих планов!
- Даже так, и почему я не знаю?
И что ему ответить? Эх была не была!
- Много знать к близкой старости! – ответила я. – А теперь прошу нас с отцом извинить, но меня жених заждался!
- Да, да! Конечно! – Его Величество подвинулось, освобождая нам дорогу.
Я же с облегчением выдохнула, стоило выйти из гостиной в холл.
И ни я, ни отец не заметили, каким многообещающим был взгляд монарха, брошенный нам вслед.
В огромном холле яблоку некуда было упасть. Вот это я понимаю «по-тихому». Кого здесь только не было! Вон советник императора с супругой, вон министр чего-то там, кажется, образования. Или нет иностранных дел. Да, точно, иностранных дел. Он как раз разговаривал сейчас с моим отцом
- Дэвид Этан Остин, герцог Олбани и Сафина Эмили Арнмонд-Остин, герцогиня Олбани.
Да, да, именно на таком двойном варианте настояли отец и герцогиня Монтероз. А вот герцогиней я стала лишь по тому, что в роду я оказалась самой старшей из женщин.
Представление привлекло к нам всеобщее внимание. Но мне, если честно, было все равно. В конце оставленного специально для нас живого коридора я видела Эванса. А еще ловила отголоски его эмоций, таких волнующих и сладких. Но больше всего волновал жаркий взгляд, что прожигал даже с противоположного конца зала.
Эванс стоял на небольшом возвышении, заканчивающимся огромным на всю стену витражным окном. Рядом с Эвансом стояли Костик, одетый по случаю в такой же как у отца сюртук, и старший герцог. А вот Мелани Рамсей и Маргарет находились на несколько ступенек ниже.
Мы же с отцом степенно приближались.
Я старалась не обращать внимание на взгляды, бросаемые на меня, но взгляд отцовской «приживалки» не заметить было просто невозможно, столько в нем было ненависти и злобы. А ведь я так и не успела узнать про нее получше. Да, отца и герцогиню Монтероз нужно расспросить, а заодно и предупредить насчет этой дамочки.
Но стоило лишь отцу посмотреть в ее сторону, как ненависть на лице этой змеюки сменялась маской почтительности и даже женской заинтересованности. Вот это талант у человека пропадает!
Надо будет поскорее разобраться.
Но мысль появилась и тут же пропала. А все потому, что мы с отцом подошли к возвышению и уже другие мысли вытесняли из головы выводы о странной злобной родственнице.
Отец остановил меня возле возвышения. И развернувшись лицом к гостям, громко заявил
- Сегодня я – Дэвид Этан Остин, герцог Олбани, являясь главой рода, рад отдать руку своей дочери – Сафины Эмили в великий род черных драконов – герцогов Рамсей. И пусть мне безумно жаль расставаться с лишь недавно найденной дочерью. Я верю, что истинная пара, какой является моя дочь и Эванс Фредерик Рамсей, всегда должна быть едина.
Что-то я не поняла? Это вообще помолвка?
Тут Рамсей-старший спустился к нам с постамента и, встав по правую руку от меня, ответил отцу:
- Я - Патрик Лесли Рамсей, герцог Рамсей, являясь главой рода, рад передать руку Сафины Эмили Арнмонд-Остин, герцогини Олбани, моему сыну – Эвансу Фредерику Рамсей, волею императора второму герцогу Рамсей. И рад, что эта прекрасная девушка, - это свёкр произносил уже глядя на меня, - является истинной парой моему мальчику.
Тут отец взял мою левую ладонь и переложил ее в раскрытую ладонь герцога Рамсей.
Меня повернули к зрителям спиной и в зале повисла полная тишина. Казалось, что все присутствующие затаили дыхание. Интересно, чего они ждут? Вот чует моя пятая точка, явно какая-то подстава! Скинула глаза на Эванса и мой дракон лишь одними губами прошептал: «Ничего не бойся!».
Ну, точно, подстава!
К Эвансу вели три широкие ступени. Каждая была так широка, что нужно было сделать три шага, чтобы перейти к следующей.
Сначала мы шагнули на первую. И я ощутила дуновение ветра. Такое, словно стоишь на вершине холма и тебя обдувает теплый ветерок. Было даже приятно. Взглянув еще раз на Эванса, послала ему вопросительный взгляд. Зря! Ой, зря! Взгляд Эванса быстро скользнул по ступеньке, на которой я сейчас стояла, а потом, словно подбадривая, вернулся ко мне.
«О, Боже!»
Естественно, я не удержалась и тоже посмотрела на ступеньку под ногами.
А ее не было! Этой чертовой ступени просто не было! Под ногами была бездна! Нет не так! Бездна, мать ее! Мои ноги висели в воздухе!
