Элиан постучала каблуками туфель по мрамору. Ее удручал тот факт, что она находилась сейчас очень близко к своей неудаче, а проигрывать дю Сорель не любила и делала это волновало, что уже абсолютно четко, не обманывая себя, она могла признаться в том, что чувства к сестре Филиппа были крепкими. Кстати, это никак не входило в ее планы. Холодный расчет сначала перерос в интерес, потом в забаву, дальше возникла симпатия, которая перемешалась с привязанностью. А затем, Элиан даже не заметила, как симпатию заменило собой какое-то наваждение. Графиня вздохнула. Даже винить в этом некого, она сама не уследила, и ответственность теперь тоже полностью на ней.
Вглядываясь в темноту, ища глазами экипаж, в котором должна была приехать Беатрис, Элиан со страхом гадала, чьим сердцем нужно будет пожертвовать, когда пари будет завершено. Ее передернуло от этой мысли. Она действительно очень привязалась к объекту спора, и даже мысль о том, что она может сделать Беатрис больно, вызывала в ней отвращение к самой себе.
Наконец-то раздался скрип колес и топот копыт. Элиан улыбнулась той особенной улыбкой, какой улыбаются лишь влюбленные. Улыбкой, наполненной теплотой, нежностью, радостью и ожиданием встречи.
Экипаж остановился напротив графини. Элиан сошла с лестницы и протянула руку выходящей Беатрис. На маркизе де Эспри было надето рубинового цвета платье, на плечи был накинут шерстяной плащ, подбитый горностаевым мехом.
— Прости за поздний визит, но нас нужно поговорить, — взволновано прошептала Беатрис, крепко сжав руку Элиан.
— Что произошло?
— Ничего страшного, просто… давай пройдем внутрь?
Элиан приглашающим жестом пропустила Беатрис вперед. Когда слуги приняли у них одежду, графиня распорядилась подать горячий чай в ее комнату.
Поднимались в молчании, когда они вошли, графиня указала на диван. В камине потрескивали дрова.
— Скажу честно, твоя записка испугала меня. Я уж было подумала, что…
— Элиан, — прервала ее Беатрис. В этот момент в комнату подали чай. Де Эспри взяла чашку в руки, и сделала глоток. Поморщилась, когда чуть обожгла себе губы. — Элиан, послушай. То, о чем ты мне говорила, это правда?
Графиня удивленно посмотрела на собеседницу. Дождавшись, когда они останутся наедине, она осторожно произнесла:
— Да. Это то, зачем ты приехала?
Беатрис опустила голову и еле слышно ответила:
— Я, кажется, люблю тебя.
Сердце Элиан забилось так сильно, что казалось, оно не в груди, а где-то голове и стучит по вискам.
— Беатрис, — дю Сорель взяла руки Беатрис в свои.
— Я поняла это не сегодня, — оправдываясь, продолжила маркиза. — Просто… совсем скоро вернется Бернар.
— И?
— И я не хочу потом жалеть, что сделала этого. Другой возможности может и не представиться.
Она посмотрела на Элиан со смущением и тут же отвела глаза.
Графиня чуть не подпрыгнула от радости. Ей стало жарко. Наконец-то, вот оно! Ей было трудно поверить в то, что Беатрис сама пришла к ней. Неужели сегодня!
Элиан мягко коснулась подбородка Беатрис, заставляя ту встретиться с ней взглядом. Графиня наклонилась и поцеловала маркизу, легко и нежно, не закрывая глаз, и с удовольствием отметила, что глаза де Эспри были закрыты.
Сестра Филиппа живо откликнулась на поцелуй, обнимая Элиан за шею.
— Только обещай мне всего одну вещь, — попросила она.
— Все, что угодно.
— Клянись, что об этом никто не узнает. Никто.
Расшнуровав корсет Беатрис, Элиан крепко прижалась к ней и мягко начала делать шаги в сторону кровати.
— Обещай мне, что об этом никто не узнает, — настойчиво сказала маркиза, увлекая Элиан за собой на шелковые простыни.
«Если вы ее соблазняете, две трети моего состояния переходят к вам. — Проносились в голове графини условия их с Филиппом спора. — Но мне нужны будут доказательства…» И как она сможет нарушить обещание, если сейчас даст его? «Неопровержимые», — раздался в ее голове голос д’Эрлеви.
— Обещай мне, Элиан. Никто и никогда, — этот голос был громче.
— Обещаю, — ответила графиня, освобождаясь от последних одежд, прикрывавших ее тело. В тот момент даже дю Сорель не знала, правду она сказала или нет.
Она открыла глаза, сладко потянувшись. Повернулась и обняла лежащую рядом женщину. Интересно, сколько раз Филипп просыпался вот так же, в объятиях женщины, которую любит? Беатрис улыбнулась, она знала ответ. Никогда он так не просыпался. Вся ирония в том, что сейчас она проснулась, обнимая любимую женщину брата.
Элиан вздрогнула во сне. Беатрис нежно провела рукой по ее волосам.
Тихо встав с постели, стараясь не разбудить графиню, де Эспри подошла к письменному столу Элиан и открыла ящик. Там были письма, в которых рука Беатрис выводила аккуратным почерком слова признания в своих чувствах. Взяв письма, маркиза спрятала их в потайной карман своего плаща. Потом она на цыпочках вернулась в постель.
— Элиан, — прошептала она на ухо графини, не спеша целуя ее. — Проснись.
Элиан распахнула глаза, улыбнувшись.
— Все хорошо? — спросила она.
Вместо ответа Беатрис снова поцеловала ее.
— Значит, хорошо, — сделала заключение графиня.
Де Эспри вновь поцеловала ее.
— Мне пора, уже почти полдень.
