— Летающий червяк − даже звучит нелепо, хех. Хотя… Если тебя сожрёт какая-нибудь птица…
— Ой, прекрати!
— Ты вполне можешь полетать…
— Да перестань!
— В её желудке А-ХА-ХА!
— Так не считается.
— Ну всё, отныне ты не светлячок, а лётчик!
— Ну и зачем ты спрашивал? Чтобы смеяться надо мной?
— Смех продлевает жизнь, ты знал об этом?
— Ты хочешь долго жить?
— Да, знаешь ли, это МОЯ мечта!
И после этих слов он сделался задумчивым и суетливым.
— Так, лётчик! Мы теряем время! А ну, за дело!
Что-то бормоча себе под нос он деловито зашагал по веткам вниз. Связал очередную стопку стеблей, закинул палку с паутиной на плечо, вздохнул и молча начал подниматься вверх — тянуть развязывать и разбирать, прицеливаться ставить и замазывать. Так, шаг за шагом выстроилась лестница зигзагом вдоль всего ствола. Уставшие, но удовлетворенные, они стояли на вершине дуба, до самой верхней веточки их отделял один последний стебель − последняя ступень.
— Мы на пороге неба, Рой…Мы на пороге неба!
Фрай был охвачен предвкушением. Рой не сводил своего взгляда с его глаз, в них одновременно дрожали волненье, радость, страх и благодарность, и миновав последнюю ступень, он приподнял руками крылья, чтоб не споткнуться, ни за что не зацепиться и словно дама в пышном платье, подпрыгивая побежал по ветке вдоль − к самому краешку. Рой поспешил за ним. Отбросив крылья, мотылёк резким движением отодвинул листья в стороны, как будто ставни распахнул и из окна на них потоком хлынул лунный свет. Они шагнули в него и… Лежащий словно на ладони перед их взором распростёрся спящий лес. Укрытый низкими густыми облаками и окольцованный стальными водами реки, он безмятежно спал на мягком травяном ковре в огромном чёрном бархатном шатре, расшитом тысячей бриллиантовых камней.
— Ты знаешь, иногда мне кажется, что ТАМ, в стеклянной банке наверху сидит лишённая свободы большая стая светлячков. Глядят на нас тоскливыми глазами, и я как будто чувствую эту тоску.
Фрай не ответил ничего. Всё это время он стоял, едва дыша, ошеломленный и растерянный. Впервые в жизни он не слышал чужих мыслей за грохотом своего сердца, а в горле комом встали слёзы. Избыток света вызвал головокружение, и опьянённый мотылёк решил спуститься вниз на несколько пролётов. Присел на корточки спиной к стволу, закрыл глаза. На грани своего сознания, с отдышкой и большим трудом ему дались слова:
— А ты не думал… что на самом деле… в стеклянной банке… сидишь ты?
Рой, очарованный невероятным видом, не сразу понял смысл его слов. Поняв, он сделался испуганно-серьёзным, как будто резко вспомнил то, о чём давно забыл и всё невнятное внезапно стало ясным.
— Готов ли ты к свободе, Рой? Вот в чём вопрос.
С верхушки неба сорвалась звезда. И, прежде чем исчезнуть навсегда во тьме, дугою осветила лес. Рой проводил её глазами и через миг след растворился без следа, словно её и вовсе не было. Но ведь она была! БЫЛА! И стало ясно вдруг — она была не зря!
Он вернулся под утро рассеянный и погружённый в себя. Этой ночью он словно в какой-то момент стал другим. Ему нужно хотя бы немного поспать, чтобы всё в голове и душе улеглось. У норы его встретил раскатистый храп − Генри спал в куче мелкой листвы. Проход в комнату Роя виделся за ним. Оставалось пройти осторожно и тихо "по стеночке" − это он делал уже много раз и всегда удавалось. Он стал пробираться, но вдруг, ни с того ни с сего, Генри перевернулся во сне, положил свою голову сыну на хвост и опять захрапел с новой силой. "Что делать?" − Рой замер в испуге, не двигаясь и не дыша. — "Уберу − разбужу, лягу так − не усну." Через пару минут он решился и медленно начал вытягивать хвост, голова Генри плавно с него опустилась на землю. Он всё ещё спал. "Фух" − казалось бы, всё позади, но уже возле входа, совсем неожиданно, в самом расцвете звучания храп оборвал сонный голос отца:
— С добрым утром, сынок. Ты сегодня так рано?
— Да… Что-то не спится… И вот… Только встал.
— А-ха-ха, ну бывает, бывает. − сквозь зёв, протирая глаза, сказал Генри:
— Так то даже лучше! Побольше успеем зато, да?
— Угу.
Рой согласно кивнул и печально вздохнул − подремать не получится, но делать нечего, вяло плетясь за отцом и коря себя за неуклюжесть, он в пол уха слушал знакомую песню:
— КОРНИ, они как сосуды, сынок, а по ним, точно кровь, течёт сок. В этом соке − полезные вещи, вода. Понял? Древо корнями впитает что нужно и вверх понесёт по стволу, по ветвям, да к листочкам, вот так и живёт.
— Понял.
Рой вспоминал спящий лес в пелене облаков и звезду озарившую небо в падении, свежий ночной ветерок, лунный свет и слова, что сказал ему Фрай о свободе: "Готов ли ты? Что это значит? Хотел бы я знать…"
— И не только из почвы сосёт, а ещё и дышать может дерево, точно животное — мееедленно дышит, глубооокими вдохами. Но когда мы дышим, то чистый воздух вдыхаем в себя, а назад выдыхаем плохой. Ну а дерево наоборот − эти выдохи наши листвой поглощает, а нам выделяет потом чистый воздух наружу. Вот так и не знай, то ли мы для него дышим, то ли оно для нас.
— Точно.
