В соответствии с традициями и юридическими уложениями эпохи самураев уже с ранних лет готовили к выполнению их основной общественной функции —быть воинами и господами. Поэтому дворянину не было никакой нужды уметь работать — пахать, ткать или торговать. Мальчиков из знатных семей учили другому: хорошим манерам, стрельбе из лука, верховой езде. Они осваивали также грамоту и основы наук. В процессе воспитания им прививали такие качества, как покорность и верность властям и старшим в семье, презрение к другим сословиям. Девочки основы образования и воспитания получали в домашних условиях. Их готовили для выполнения главной роли — быть верной и покорной женой и матерью самурая. Поэтому круг изучаемых ими предметов был сравнительно невелик: чтение, письмо, игра на кото4, искусство икэбана5 и чайной церемонии. Практически женщина в среде дворянства занимала весьма приниженное по сравнению с мужчиной положение.
Привилегированное положение дворян подчеркивалось их правом на владение оружием и на два имени (личное и фамильное). Объединяющим сословие элементом явилась и особая одежда, предписанная и разрешенная только для дворян — парадная, служебная и домашняя. Она шилась из наиболее дорогой материи и была обычно синего или коричневого цвета [89, с. 22].
Однако добиться предписаниями желаемого единства и неизменности первого сословия также оказалось невозможным. В период Токугава в его состав было включено более 2 млн. человек, что составляло весьма значительную часть населения страны. Но, по существу, власти проявляли заботу далеко не о всех представителях привилегированного сословия, а только о наиболее влиятельной его части. Свое основное внимание они уделяли поддержке владетельных князей, в благожелательном отношении которых они всегда нуждались. Сравнительно гарантированными были условия жизни и положение среднего служилого самурайст-ва, находившегося в вассальной зависимости от даймё. Его представители получали рисовые пайки, размеры которых определялись их рангом. Но в условиях мира в эпоху Эдо их общая численность была заметно сокращена и строго регламентировалась6. Однако положение значительной, пожалуй даже подавляющей части сословия, так называемых ронинов, было крайне трудным, часто просто плачевным (ронины — это самураи, лишившиеся по разным причинам службы у своих господ и, следовательно, оставшиеся без надежных средств к существованию). Количество самураев, оказавшихся в положении ронинов, на протяжении эпохи Токугава постоянно увеличивалось. Формально они были наиболее свободной частью дворянства: сохраняя права на сословные привилегии, они, по существу, не несли каких-либо вассальных повинностей, и их образ жизни был регламентирован в наименьшей степени. Однако это не делало их жизнь более привлекательной. Неуклонно росло число «нищих идальго», которые скорее могли обзавестись зубочисткой, чем ежедневным обедом. И не удивительно, что многие из них приходили к смелому тогда, но не лишенному здравого смысла выводу, что сословная мишура и спесь не так уж много значат. Они с охотой от них отказывались, если только возникала реальная возможность обеспечить свое существование, занимаясь ремеслом, торговлей или каким-либо иным обычно презираемым знатью видом деятельности. Они нередко и формально переходили в более низкие слои общества.
Таким образом, и в первом сословии усиливался процесс социальной эрозии. Многие ронины превращались в торговцев, ремесленников, земледельцев, становились учителями, художниками, музыкантами, иногда нанимались в вооруженную охрану к купцам и богатым горожанам. По своим образу жизни, мыслей и настроениям они сближались с другими слоями населения, хотя при этом у них довольно долго сохранялась определенная психологическая раздвоенность. Так, стремясь к укреплению своего нового статуса купца, ремесленника или земледельца, они нередко добивались вместе с тем восстановления своих прежних дворянских привилегий. Случалось, что они были вожаками восстаний крестьян и горожан. А иногда выступали с требованиями замены династии Токугава, как это было, например, во время восстания ронинов в Эдо в 1651 г. [15, с. 25—26].
