ведения дел: субсидировали какие-то группы крестьян и ремесленников деньгами и сырьем и предписывали им производство определенных изделий. Таким образом, у этой части сословия устанавливались новые взаимоотношения эксплуатации с представителями других сословий. Практически в обществе возникали элементы буржуазности, что выражалось не только в формировании новых черт социальных отношений, но и нового стиля жизни, идей и интересов, в какой-то мере антифеодальных [66, с. 210]. Объединения тонъя (накама или кабу накама) за определенные отчисления стремились добиться от даймё или сёгуната монопольных прав на скупку и продажу на отводимой им территории каких-то изделий, что гарантировало им получение высоких доходов. В XVIII в. торговля и ремесленная деятельность уже в значительной мере осуществлялась по принципу кабу накама.
Бесспорно, феодальная знать была недовольна попытками тё-нин добиться хотя бы относительной независимости. Поэтому она прилагала много усилий к тому, чтобы сохранить свой безусловный контроль над третьим и четвертым сословиями, в частности, при помощи ограничений и регламентаций, которые должны были определить не только их образ жизни, труда и отдыха, но и приемлемые нормы морали, этики и социальной психологии. Образцовым в глазах знати был такой представитель тёнин, для которого были характерны бережливость, деловая честность, преданность работе, а главное — законопослушание и скромность. Все эти черты по аналогии с бусидо (кодекс чести самурая) определялись сводом правил тёниндо [98, с. 96—97].
Однако в действительности ремесленники и купцы, очевидно, мало походили на тот образец, который создавался правительственными предписаниями, и в первую очередь наиболее богатые из них. Вряд ли регламентациями их удалось сделать бережливыми, умеренными, честными и законопослушными. И в этом случае оказалось невозможным уложить действительность в прокрустово ложе феодальных предписаний. Об этом, в частности, весьма красноречиво говорят и сами указы морализующего толка, характер запретов которых раскрывает подлинный стиль и уровень жизни богатых горожан. В них власти часто призывали отказаться последних от многого, что не соответствует их социальному статусу: от дорогой пищи, шелковой одежды, многочисленных любовниц, личных паланкинов, уроков музыки, игры в мяч, поэтических соревнований, чайной церемонии, лодочных прогулок, ежедневной бани, любования цветущей вишней, азартных игр, ночных развлечений, уроков фехтования, употребления сакэ, курения и... предоставления ссуд из расчета более 8% в месяц [89, с. 121].
Однако несомненное усиление верхушки тёнин не дает оснований полагать, что процветали все купцы. Деятельность, благосостояние и даже жизнь подавляющей части из них целиком зависели от феодальной знати, от ее благорасположения, а часто и от прихоти. Их социальные и экономические позиции оставались крайне неустойчивыми. А значительную часть сословия составля-
ли бедняки, бродячие торговцы-коробейники, все имущество и товары которых умещались в их коробе. Они страдали не только от произвола знати, но и от нападений «лихих» людей. И по своему положению они мало чем отличались от коробейников-бураку-мин (жителей бураку, поселений париев).
Таким образом, несмотря на видимость строгости и четкости сословного деления в период Токугава, социальная ситуация уже в XVII в. оказалась для правителей страны крайне запутанной и сложной3. Они были явно не в состоянии решить ее основные проблемы. О том, насколько противоречивой и болезненной оказалась для них сфера социальных отношений, говорит, в частности, тот факт, что на протяжении всего периода Токугава властям так и не удалось по-настоящему добиться должной организации и сплоченности самого господствующего сословия.
Правда, в целом сёгунат обеспечил вынужденное подчинение 270 наиболее влиятельных даймё (фудай и тодзама), которые были лишены возможности и практически не пытались оспаривать у сегунов их власть. Социальный статус, нормы поведения и жизни первого сословия были официально регламентированы рядом государственных актов, главными из которых были изданный в 1615 г. свод правил для буси (военного сословия) и утвержденный в 1632 г. кодекс самурайской чести [92, с. 370].
