Мужик явно знал альбермайнский достаточно, чтобы понять мои слова, поскольку яростно зарычал и безуспешно попытался встать.
— Трусливая южная шваль! — прохрипел он, брызгая слюной через стиснутые зубы. — Воевать с детьми!
Я схватил его за волосы и поднёс пергамент к его лицу.
— Скажи, что здесь написано, и мне не придётся.
Ноздри старого воина раздувались, пока он несколько раз яростно, неровно вдыхал, хотя я услышал оттенок самодовольства в его хриплом ответе:
— «Ульфнир падёт, чтобы воспрял Аскар». Вот что здесь написано, паршивый шлюший сын.
— Парши у меня нет, — пробормотал я в ответ. Отпустив его, я снова посмотрел на город. Пыль серой тенью покрывала большую часть зданий, откуда доносилось множество криков и воплей. На улицах возле горы полыхало оранжевое сияние — вероятно оттого, что на развалинах домов занялся огонь. Но мои мысли переполняли многочисленные рисунки и надписи на стене спальни Беррин. А ещё то, как её взгляд задержался на этих словах, нанесённых на основании статуи Ульфнира.
— Сержант Суэйн!
Мой взгляд привлёк знакомый звук голоса просящей Офилы, и я увидел два десятка лодок, быстро приближавшихся к флоту из гавани. Офила стояла на носу переднего судна, приложив руки ко рту.
— Капитан послала приказы! — крикнула она. — Мы должны захватить как можно больше кораблей и плыть домой!
— А где она? — крикнул Суэйн в ответ.
— Всё ещё на берегу! Она сказала, что последует за нами, когда будет готова, а мы не должны останавливаться!
— И вы её оставили?
Я увидел, как Офила беспомощно пожала широкими плечами.
— Это был её приказ!
— Она рассказала мне, что у неё было видение, — сказал я, отчего Суэйн посмотрел мне в глаза. Его лицо, обычно непреклонное, передёрнулось, и мне стало ясно, что этот человек изо всех старается держать себя в руках.
— Какое видение?
Я покачал головой.
— Она… говорила расплывчато. — Я отвёл взгляд, чтобы снова посмотреть на порт. Крики, доносившиеся из клубов пыли, звучали теперь ещё громче. В шуме людей, наблюдающих резню, есть уникальные нотки, хоть раз услышав которые, потом ошибиться невозможно. С внезапной уверенностью я понимал, что огонь — не единственная опасность в тех клубах.
— Думаю, она собирается там умереть, — сказал я Суэйну. — И пытается избавить нас от своей судьбы.
Я видел, как собрался Суэйн, как он опустил голову, выпрямив спину, и всё впечатление неуверенности из него испарилось. Когда он поднял лицо, подёргивание прошло, и он впервые на моей памяти произнёс ругательство:
— Блядь, но этого же не будет, а?
В гавани царил хаос. Набережную заполонила толпа паникующих горожан, и все старались забраться на борт кораблей или рыбацких лодок, стоявших на якоре у причала. Чужеземные торговцы, как могли, отпихивались и уплывали прочь, а команды этих кораблей били по толпе дубинками и баграми, отправляя вопящих людей в воду. Рыбаки вели себя куда приветливее. Пока мы заплывали в бухту, мимо нас проплыло несколько лодок, палубы которых были забиты горожанами, цеплявшимися за тюки с ценностями, которые им удало собрать до побега из обречённого уже порта.
— Аскарлийцы выскочили из горы! — крикнул один рыбак в ответ на вопрос Суэйна. — Этих сволочей там тысячи! Убивают всех, кого найдут!
От его слов наши вёсла заработали быстрее и без команды Суэйна. Он приказал Офиле взять две трети роты и захватывать корабли, как только будет устранена помеха в виде старых лучников. Среди солдат было несколько бывших моряков, которые должны были подготовить суда к отплытию.
— Если мы не вернёмся к рассвету… — начал Суэйн, а Офила напряглась и — редкий случай — перебила его:
— Тогда мы сойдём на берег и найдём вас, сержант-просящий. Без капитана мы не уплывём.
Около сотни солдат набилось в пять лодок — жалкое войско против тысяч кровожадных северных дикарей — но все мы неустрашимо изо всех сил гребли к причалу. На Поле Предателей я, несомненно, закрыл долг перед Эвадиной Курлайн, и ещё таил зерно обиды за приказ о рекогносцировке, едва не ставшей фатальной. Но всё равно, веслом я работал с тем же рвением, что и остальные, поскольку считал просто немыслимой перспективу остаться позади.
В отличие от меня Тория скрылась, как только стало явным намерение Суэйна. Она бросила на меня отчаянный, презрительный взгляд, а потом потащила Эйн к бочкам на корме корабля, игнорируя её жалобные крики:
— Но я хочу помочь спасти капитана…
— Заткнись, чокнутая сука!
Толпа людей на причале была такой плотной, что Суэйну пришлось отдать приказ пробиваться на берег. Брюер возглавил группу солдат, которые перевернули алебарды и колотили толпу, пока та быстро не поредела. После этого даже убегающим в панике горожанам хватало мозгов держаться от нас подальше.
Суэйн приказал паре десятков солдат охранять лодки, а потом замолчал, осматривая задымлённые улицы за доками.
— Стройся «копьём»! — рявкнул он.
