— У нас достаточно зерна, солёного мяса и других припасов, чтобы протянуть всё лето и до самой зимы, — сказал он. — И даже дольше, если правильно делить еду. Если ручной пёсик Сестёр-Королев думает, что сможет одолеть мой город, то его ждёт разочарование. — Он фыркнул, напряг спину и беспечно махнул рукой в сторону аскарлийских кораблей: — Скорее они будут голодать, капитан. Пускай сидят там и варятся в своей языческой вони. Зимой фьорд Эйрика становится каналом для айсбергов, которые откалываются от ледников на западе. Только последний дурак останется там на якоре в это время. Если их не заставят убраться урчащие животы, то перспектива получить пробоину в корпусе уж точно заставит.
— Нет ничего хорошего в том, чтобы просто сидеть здесь месяцами, капитан, — сказал Суэйн. — У нас в гавани хватает лодок. Дайте мне около дюжины, мы выберемся ночью и подпалим эти скорлупки. Это наверняка воодушевит роту.
Эвадина немного подумала и кивнула головой.
— Хорошо, Сержант. Но только добровольцев. — И любые идеи о том, что у неё остались ко мне какие-либо тёплые чувства, испарились, как только она перевела взгляд на меня. — Что думаешь, Писарь? — спросила она, подняв брови, и едва заметно изогнула губы в выжидательной улыбке. — Хочешь ещё раз сразиться с язычниками?
— Как прикажет Ковенант, капитан, — сказал я.
Всего добровольцев Суэйн набрал три десятка душ. Брюер и Тория, как только узнали, что я участвую в этом безумии, тоже шагнули вперёд, и их уже было не отговорить. Уилхем также к нам присоединился, и, к моему удивлению, Эйн разрешили пойти добровольцем.
— Она горит желанием доказать свою отвагу и приверженность Ковенанту, — сказала капитан, когда я коротко, но решительно высказал возражения. — Кто я такая, чтобы отвергать её?
Группа собиралась на пристани неподалёку, на всех были только самые лёгкие доспехи. Все вымазали лица сажей, и можно было брать только затемнённые фонари. Эйн явно горела желанием и ловко запрыгнула в одну из трёх лодок, которые должны были вывезти нас из гавани. Я смотрел, как она расположилась на носу, а потом повернулась и радостно помахала нам с Эвадиной, стоявшим на набережной.
— Она по-прежнему безумна, — сказал я. — Не настолько, как раньше, но её разум не в порядке. Сомневаюсь, что битва его исправит.
— Тебе нужно больше веры в твоих товарищей. — Эвадина говорила тихо, но с привычной твёрдостью. — На самом деле, Писарь, тебе не хватает веры во многих отношениях.
С губ едва не сорвался яростный ответ:
— Капитан, я понимаю ваше желание наказать меня, — аккуратно сказал я. — Но мои друзья тут ни при чём.
— И почему ты решил, что это наказание? — Она вопросительно уставилась на меня. — Что ты мог натворить, чтобы заслужить такое отношение?
Закипали ещё более неразумные слова, но и на этот раз их удалось сдержать, хоть и с большим трудом.
— Я не буду извиняться за спасение жизни Брюера, — сказал я. — Хоть языческими средствами, хоть нет.
— А как же его душа? Ты думаешь, Серафили пропустят его через Порталы, когда она настолько замарана?
— Писание гласит, что благодать Серафилей безгранична в своём сострадании. Возможно, капитан, это вам не помешало бы побольше веры в них.
Гнев завёл меня далеко за грань, и я ждал суровой команды знать своё место, а то и приказ Суэйну заковать меня в железо. А вместо этого гнев Эвадины оказался лишь мимолётным. Её лоб наморщился, а потом разгладился, она опустила голову, закрыла глаза и медленно вдохнула.
— Я знаю, почему ты сделал то, что сделал, — сказала она, открывая глаза. — И Серафили в своей мудрости сочли нужным явить многое из того, что ты сделаешь, Элвин Писарь. Так что знай, это… — она указала на лодки, — не наказание.
Её взгляд остановился на моём лице, и в нём сияла такая проницательность, которая показалась мне более обескураживающей, чем её страх. В кои-то веки я не мог придумать ни слова в ответ, просто тупо молчал и смотрел, как она подошла ближе и, прищурившись, уставилась мне в глаза.
— То, что они показывают, часто… запутано, и даже противоречиво. Я видела и триумф, и поражение на Поле Предателей. Видела, как Совет светящих и смеётся, и благословляет меня, когда я прошу разрешения создать эту роту. А теперь Серафили послали видения о тебе… и мне. — Она подняла руку и протянула к моему лицу. — Иногда мы…
От тихого покашливания Суэйна её рука замерла. Эвадина моргнула и отдёрнула её, отступила назад и с оживлённой улыбкой повернулась к сержанту.
— Итак, сержант-просящий, готовы отплывать?
— Лодки загружены, и все с нетерпением ждут встречи с язычниками, капитан.
