— Но наверняка ведь приказал. — Декин нахмурился, изображая озадаченность, и его кустистые брови изогнулись. — Поскольку убийство совершил один из членов моей банды. Значит… — он посмотрел на остальных, вся банда молча стояла среди окружающих деревьев, — …наверняка это я приказал, разве нет?
Одна его огромная рука быстро, как змея, метнулась и сомкнулась на шее Эрчела. Декин выпучил глаза, сжимая ладонь, и напряг руку, поднимая его так, что носки ног заскребли землю.
— Поскольку те, кто оказывают мне честь своею верностью, понимают, что к чему, — продолжал Декин, чуть помедлив. Всё более громкие хрипы Эрчела подчёркивали его слова. — Так ведь?
Когда вырывается такое чудовище, как ярость Декина, лучше не заставлять его повторять вопрос, и все тут же наперебой принялись соглашаться, а мой голос среди них был, пожалуй, самым громким.
— Разве я по доброте своей не позволил тебе вступить в эту банду? — Он подтаскивал Эрчела ближе, и в его голосе появились дрожащие и рычащие оттенки. — Крысомордому, бесполезному куску говна, которого притащила в мой лагерь его родня, не в силах больше терпеть его привычки?
Сначала Эрчелу хватало ума держать руки по бокам, но от нехватки воздуха в лёгких он схватился за запястье Декина, без какого-либо эффекта. Это напомнило мне мокрые листья, прилипающие к ветке, когда ветер гонит дождь по деревьям. А потом в его глотке что-то хрустнуло, словно поддалось под давлением, как треснувшая ветку дерева.
— Твоё великодушие известно повсюду, любимый. — Я заметил, что Лорайн хмурилась всё сильнее по мере того, как сжималась рука Декина. Она перевела взгляд от слабых попыток Эрчела на меня, а потом глянула на уже рычащее лицо Декина. Это было ясное указание заговорить. Я не думал, что она питала какое-либо расположение к Эрчелу, да и никто из нас не питал, так что списал её заботу на желание сохранить численность банды. Впрочем, свой язык я развязал не только из-за неё. Ведь, когда Декин покончит с одним самовольным убийцей, что помешает ему заняться другим?
— Говорят, он умер достойно, — сказал я после того, как хорошенько сглотнул, чтобы подавить любую предательскую дрожь. — Я о герцоге.
Рука Декина перестала сжиматься, его маленькие глазки уставились на меня, а Эрчел продолжал задыхаться.
— Вот как? — спросил он. — И с какими же прекрасными словами он встретил свой конец?
— Тот человек, с которым мы говорили, стоял довольно далеко и не слышал его завещания. — Я понял, что мне снова надо сглотнуть, но умудрился сдержать кашель и продолжил: — Но он держался храбро. И не молил о пощаде.
Маленькие глазки Декина чуть прищурились, ноздри раздулись — он глубоко вдохнул. В этот миг Эрчел кашлянул, и покрасневшая слюна попала Декину на руку — скорее непроизвольное последствие удушения, а не жест неповиновения, поскольку даже перед лицом неминуемой смерти он знал, что это был бы крайне недальновидный поступок.
Декин фыркнул от отвращения и отбросил Эрчела, лёгкое тело которого врезалось в ближайшую берёзу, а потом соскользнуло на землю.
— Строй, — сказал Декин, обращаясь ко всей банде.
Тодман и Пекарь послушно вышли вперёд, подняли Эрчела на ноги, сорвали одежду и подтащили его к параллельным шеренгам, в которые выстроились остальные члены банды. Все держали наготове дубинки или посохи — некоторые с радостью, другие безразлично, но все были целиком и полностью согласны, и готовы исполнить приказание Декина.
Тодман сильно пнул по голой заднице Эрчела, запустив его в проход между шеренгами. Первый удар пришёлся ещё до того, как он сделал шаг — Пекарь сочно хлестнул его по ногам кожаным ремнём, который держал как раз для таких случаев. Эрчел, к его чести, умудрялся держаться прямо, медленно ковыляя через строй, от которого на него сыпался град ударов. Но никакой чести не было в его всё более жалких криках и рыданиях, звучавших весьма громко, несмотря на новую хрипоту его голоса. Однако меня всецело захватил пристальный взгляд Декина. За годы в банде я несколько раз претерпевал наказания — побои и удары палкой — когда моё воровство или едкий язык привлекали внимание Декина. Но через строй меня ещё не проводили, и я не раз видел, как это испытание забирало жизни других.
Наконец маленькие глазки Декина снова моргнули, и он повернулся к Лорайн.
— Не дай им убить его, — сказал он, кивнув головой в сторону продолжавшегося представления. — Мелкий говнюк кое в чём полезен, а его дядя всё ещё мне должен.
Она кивнула, наградила меня едва заметным изгибом губ и пошла прочь, выкрикнув резким, но приятным голосом:
— Ладно, хватит! — Даже несмотря на свой страх, я невольно обратил внимание на покачивание её бёдер, прежде чем ворчание Декина не вернуло мой взгляд на него.
— Пойдём-ка, пройдёмся, юный Элвин. Хочу ещё послушать об отважной кончине герцога.
