Прелести еды и сравнительного тепла вскоре начали меркнуть, сменившись тревожной скукой по мере того, как истекали два дня в сарае. Мы с Торией обменивались разбойничьими байками о различных событиях, от удивительных неудач до неожиданных барышей. Она по-прежнему до обидного скупо рассказывала о своём прошлом, но из того, что мне удалось узнать, её карьера началась в Дульсиане — самом южном герцогстве Альбермайна. Ещё она наворовала денег на проезд, а где и хитростью пробиралась по Алундии, а потом переехала в Альберис, самое населённое и богатое герцогство королевства. Меня особенно интересовали её рассказы о Куравеле, огромном городе, где располагался двор короля Томаса. Как говорили, людей там жило — не счесть. Судя по её описанию, для таких, как мы, это было плохое место.
— По большей части там одни дома друг на дружке, между которыми узкие улицы, забитые дерьмом, нищими или полумёртвыми. Добыча скудная, если только ты не хочешь резать глотки для какой-нибудь банды. Они управляют шлюхами и пивными и постоянно сражаются между собой. Если мы отсюда когда-нибудь выберемся, то туда я не вернусь.
Её в свою очередь очень интересовала моя жизнь с легендарным Декином Скарлом. Я знал, что в Марке он был фигурой весьма известной, но, похоже, в королевстве его слава достигала каких-то абсурдных величин.
— Так он… — спросила она, плотнее закутываясь в одеяло от ночной прохлады, — …и правда раздавал бедным?
— Когда хотел, чтобы они держали рот на замке, или чтобы подлизаться к ним. Но в основном, что мы крали, то сами и тратили.
— Всё? Он должен был что-то сохранить. — Она чуть отодвинулась и скептически посмотрела на меня. — Ты же не стал бы скрывать какое-нибудь ценное знание, а? Сдаётся мне, где-то в глубине Шейвинского леса есть место, где Декин Скарл копил свои сокровища.
— Если у него и была копилка, то я её не видел.
— Ты упускаешь суть. — Она состроила сердитое личико. — За карту, на которой указан путь к зарытому добру Декина Скарла, легко можно получить соверен, если не три. А за дюжину таких карт можно получить намного больше, особенно если её будет неохотно продавать единственный выживший член знаменитой банды.
— Очень хорошая суть. — Я дал волю своему разбойничьему разуму, раздумывая о возможностях и многочисленных исходах. — Или такая карта могла бы привлечь внимание охранника, который пожелал бы однажды тёмной ночью расстаться со своими ключами.
— Но сначала надо её нарисовать и подписать. Я не умею ни того, ни другого.
— Я тоже. Но этим как раз можно занять будущие дни.
— Или годы.
— Дни, — твёрдо сказал я с уверенностью, которая сейчас вызывает лёгкую улыбку на моих губах от глупости юношеского оптимизма. — Мне ещё много предстоит сделать, и ничего не получится, если тратить время в шахте.
Первый удручающий удар моя уверенность получила, когда я в первый раз увидел Рудники целиком. Многого я не ожидал, разве только хорошо охраняемый туннель, ведущий в подземные бездны. Вместо этого ворота раскрылись ровно настолько, чтобы охранники протолкнули нас с Торией, и я увидел огромный кратер шириной в три сотни шагов и около сотни в глубину. Стены прорезал непрерывный нисходящий пандус, который спиралью опускался к полу, похожему на арену. Монотонность серо-бурой почвы и камня спирального прохода нарушали тёмные прямоугольники шахт, из которых непрерывным потоком входили и выходили люди. Выходившие гнули спины под тяжеленными мешками, а входившие двигались сравнительно энергичнее и спины держали прямее, но опускали головы от усталости. Мешконосы поднимались по спиральному пандусу и складывали свою ношу в большую кучу у края кратера. Доставив груз, они разворачивались и начинали тяжкий путь вниз.
Мрачность этой сцены сама по себе действовала угнетающе, но мой разум, одержимый мыслями о побеге, больше сосредоточился на том факте, что весь кратер легко просматривался любым, кто поднимался на деревянную стену, вившуюся вокруг него. Теперь я увидел, что стена на самом деле представляла собой два барьера, и внутренняя сторона по своей прочности выглядела гораздо солиднее, чем внешняя. А ещё, на каждого охранника, смотрящего наружу, приходилось по три охранника, смотрящих внутрь, и среди них — немало арбалетчиков.
— Ни одного за сотню лет, помнишь? — вздохнула Тория, когда охранники закрыли за нами ворота. Когда нас выдернули из прерывистого сна, мы предприняли краткую и быстро пресечённую попытку вовлечь их в разговор о мифических сокровищах Декина.
— А у тебя есть карта, да? — поинтересовался один, а потом сурово врезал мне по рёбрам рукой в латной рукавице. Не настолько сильно, чтобы я согнулся пополам, но достаточно, чтобы вызвать болезненный приступ рвоты. — Вечно у них есть блядская карта, — пробормотал он своему спутнику, пока они вытаскивали нас из сарая. Тории хватило совести робко пожать плечами, а потом нас протолкнули за ворота с радостными словами: — Постарайтесь как можно быстрее завести друзей. — Охранник помедлил, плотоядно ухмыльнувшись Тории. — Особенно ты, милашка.
