Надо отметить, что для парижан снег – это какое-то невероятное явление, главный герой лент социальных сетей и столичных хроник. Сначала все воспевают красоту первого снегопада, выкладывают романтичные фото на фоне белого ковра, а потом с утра начинают сходить с ума от того, что не могут добраться до работы из-за парализованного движения, ну а кто-то из-за этого просто остается дома. Для французов пропуск рабочего дня из-за снегопада – совершенно нормальный повод. Как и опоздание на работу из-за пробки в метро: даже если вы опаздываете на четверть часа из-за того, что слишком долго собирались, можно смело сослаться на проблемы в подземке, и все отнесутся к этому с пониманием, ведь в метро изо дня в день поезда стоят то из-за слишком интенсивного движения поездов, то из-за каких-то технических проблем, то и из-за «присутствия пассажира на рельсах», то из-за пресловутой забастовки.
Для меня в снеге не было ничего особенного, поэтому я не поддалась всеобщей истерии, а направилась топтать первые снежинки на пути к ближайшему к дому супермаркету. Все-таки, несмотря на некоторую напряженность в отношениях с моим соседом, мои маленькие «семейные» обязанности немного занимали и успокаивали меня. Плюс хоть кто-то был рад моей стряпне, и хоть с кем-то можно было посмотреть и пообсуждать вечерние новости.
Я поставила вариться картошку. Снег кружился за кухонным окном. Еще вчера я стояла вот так и наблюдала за снежинками в Москве, и вот теперь – я здесь. Еще вчера я была в комфорте и под защитой, а сегодня – я вся разбита и совсем одна. И во всем этом нужно было найти какой-то скрытый смысл.
И я написала Андрею:
И тут же получила ответ:
3
Жизнь покажет…
Этот ответ меня одновременно и обрадовал, и разочаровал. Совсем не в моей привычке было сидеть и ждать у моря погоды. Я верила, что только активные действия позволяют добиться своего, и поэтому решила, что мне необходимо срочно забыть Андрея. А забыть, как я давно поняла, можно только благодаря проверенному жизнью принципу «клин клином».
На следующий же день я отправилась к «Бразильцу» с привезенными из России гостинцами. Он был очень тронут и принялся изливать душу. Он рассказал мне о своей тяжелой ситуации, что эпопея с разводом и продажей квартиры длится уже несколько лет, и что вкупе с проблемами с его собственным бизнесом все это его настолько измотало, что он не может ни о чем думать, и тем более – об отношениях.
– Мне было так плохо, когда ушла жена, и я так сильно старался избавиться от негативных эмоций, что в итоге избавился и от хороших. Мне кажется, после того, как я побывал на самом дне, мое сердце зачерствело и больше не способно что-либо чувствовать. Я встречался со многими женщинами, я очень ждал, что вот оно, сейчас что-то ёкнет, но ничего не происходило. Но с тобой у меня снова появилась надежда, что я смогу вновь что-то почувствовать. Мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.
Меня шокировала эта внезапная откровенность, но я сразу же спустилась с небес на землю, подумав, что он говорит подобное каждой своей новой пассии.
Как же мне они все надоели! Сидят в своих шикарных квартирах и ноют. Всех их жалеть нужно, все они там в вечном поиске, все у них там так «компликейтед»! Меня бы кто пожалел…
От этих мыслей я совсем разозлилась и ответила Рафаэлю, что на его месте за два года я уже давно бы развелась, продала эту квартиру и начала бы жизнь заново.
– Единственный способ сделать свое существование более или менее сносным – это действовать. Нужно делать что-то, чтобы было лучше, и радоваться, что для этого есть руки и ноги.
Мне казалось, что я говорю это, чтобы привести его в чувство, вытащить из этого застойного состояния. Но на самом деле, я говорила это самой себе, как бы еще раз напоминая свой собственный рецепт счастья.
– Ты – моя мадам Стаханофф. Ты такая сильная и в то же время у тебя такое большое сердце. Не знаю, как вы русские так умеете…
Я знала, что я не такая. Я считала, что я слабая и точно так же, как и он, долго топчусь на месте после каждого расставания. Но я не стала его переубеждать.
