Наши милые посиделки позволили мне немного успокоить и вдохнуть жизни в своего товарища по несчастью. А сама я между делом обзавелась новым весьма интересным знакомством.
За столиком рядом с нами сидела молодая девушка с бокалом вина и ноутбуком. У нее были большие карие глаза, длинные русые волосы, она была так красива, так естественна, что мне подумалось, что с такой внешностью она должна быть не иначе, как моделью. Интересно, откуда она? Для француженки она была слишком красива. Меня восхитило, насколько гармонично она смотрелась в своем одиночестве, даже в такой день.
Я заметила, что Рави все чаще бросает на нее взгляды. Он, видимо, также как и я, заинтересовался этой таинственной незнакомкой и решил обратиться к ней.
– Извините, что отвлекаю вас, но мне ужасно любопытно узнать, откуда вы, и что вы пишете? Если, конечно, не секрет. И еще хочу сказать, что вы очень красивы.
– Спасибо за комплимент, – ответила она на идеальном английском (ну точно – не француженка), одарив нас своей сияющей улыбкой. – Я из Стокгольма, но живу здесь уже восемь лет. А пишу я всякие заметки, ничего интересного, просто мне нравится это кафе, сидеть здесь одной, наблюдать за людьми.
Ну, конечно же, шведка! Их действительно довольно много в Париже. Такое впечатление, что самые красивые девушки со всего мира едут сюда в поисках счастья. Мы разговорились. Оказалось, что она вовсе не модель, а юрист (не только самые красивые, но еще и самые умные). Я была так потрясена этой девушкой, будто спустившейся со страниц книги со сказками, с таким же сказочным именем – Виола, что я все же решилась попросить ее телефон. Виола воодушевленно продиктовала его мне, как будто обрадовавшись, что его попросила я, а не мой знакомый.
Довольная новым приобретением в телефоне, вечерним походом в кино на жизнеутверждающего «Артиста», и вообще тем, что даже в дни холода и грусти в этом городе так легко найти приятных знакомых из самых разных стран и почувствовать себя не одной, я была полна ощущений, что жизнь налаживается.
Но разве в моей жизни может быть что-то гладко? Часы показывали десять вечера, мы с Рави допивали мохито после нашего полуромантического «валентинского» ужина в атмосфере маленького оазиса в кафе напротив Центра Помпиду, когда мне пришла тревожная эсэмэска от моей соседки по квартире:
Я была абсолютно шокирована подобной новостью, и начала судорожно вспоминать, что ценного было в моей комнате. К своему облегчению я поняла, что ничего. Я даже и не знала, радоваться или плакать, что почти к тридцати годам у меня даже нечего было украсть. Все равно хороший вечер был испорчен. Я распрощалась с Рави и отправилась домой оценивать ущерб. Дома все было по-прежнему, ничего не выдавало присутствия воров, кроме того, что в моей комнате на полу валялись кое-какие вещи, а также отсутствовал мой ноутбук и электронная книжка.
И кому понадобился мой компьютер – это был самый старый на свете дивайс. И все же мне стало так горько на душе. Мой ноутбук и моя электронная книжка, хоть они ничего и не стоили, были самым ценным из того, что у меня имелось и что скрашивало минуты моего одиночества.
У моей соседки, по ее словам, также украли ноутбук и какую-то незначительную сумму денег. Она ругалась и обвиняла в краже всех вокруг. Но мне совершенно не хотелось выяснять отношения. Этот вор, кем бы он ни был, явно оказался полным идиотом, раз покусился на этот скудный студенческий хлам.
7
Я ехала по своей любимой «шестой» ветке метро, большая часть которой проходит по улице. Поезд двигался по специальному мосту над землей и, словно детская карусель, скрипел на поворотах. Где-то в дальней части поезда (в Париже в новых поездах вагоны не разделены между собой) девушка с гитарой пела песню Стиви Уандера. Привыкшая к надоедливым хитам, которые можно так часто услышать в парижском метро в исполнении румын, изображающих то испанцев, то бразильцев, и которые призваны умилить и так уже растроганное до предела от всей окружающей красоты сердце туриста, я была приятно удивлена этим новым необычным аккомпанементом. Музыка и проносящиеся мимо меня парижские крыши вновь оголили спрятанную в моей душе грусть. Вот вроде бы, уехала из Москвы ради спокойствия, а спокойнее не стало. Мне просто необходимо встретиться с кем-то, поговорить по душам, иначе я опять буду мусолить свое одиночество.
Я вспомнила про заветный номер шведской красавицы, тихонько ожидающий своего часа в моем телефоне. Возможно, в другой ситуации я бы постеснялась вот так писать незнакомому человеку, но сейчас этот маленький риск был ничем по сравнению с перспективой опять провести выходные одной.
