Я иду пешком обратно на станцию «Пасси» и с удивлением замечаю, что, несмотря на плотный обед, совершенно не чувствую тяжести в желудке. К тому же я открыл для себя нечто новое. Настроение просто превосходное! А еще сегодня вечером мне предстоит отведать одно из самых известных французских блюд тет-де-вё (телячью голову). Для этого я отправляюсь в маленький ресторанчик, который славится строгим следованием традициям.
Мама того самого Пьера, с которым мы столь неудачно отведали паэлью, однажды (когда я еще был во Франции новичком) спросила меня, правда ли, что я ем все. Во Франции этот вопрос считается вполне нормальным. «Да, конечно», — поспешил я ответить. Мама Пьера пояснила, что на выходных собирается приготовить тет-де-вё — блюдо, которое очень любят у нее в семье. Она пригласила меня с супругой (мы как раз недавно поженились) к ним в деревню. Дом, как оказалось немалых размеров, стоял на берегу реки Луан, в Монтиньи, что к югу от столицы.
Мадам Вешамбр умела сказочно готовить, поэтому все выходные в Монтиньи мы в основном ели и пили. Если я не ошибаюсь, телячью голову приготовили на обед. (Пожалуй, так оно и было — обеду во Франции традиционно придается большее значение, чем ужину.) Ярко сияло солнце, заливая светом столовую. Застекленные двери были раскрыты нараспашку, и из-за синих гортензий поблескивали серебристо-серые воды канала. С тех пор прошло уже немало лет, время берет свое, и я уже не помню, что нам принесли на закуску. (Практически наверняка закуски присутствовали — это были какие-нибудь колбасы и ветчины.) Я даже не рискну с уверенностью утверждать, что голову подали именно во французском стиле, водрузив на огромную общую тарелку, которую поставили в самый центр стола. (Скорее всего, именно так оно и было.) Мадам Вешамбр настаивала на том, чтобы лучший кусочек достался мне. Мгновение спустя передо мной уже лежал кусок щеки. Я посмотрел на него и не смог поверить своим глазам. Прямо перед мной предстало закрытое веко с густыми ресницами. Ничего не оставалось, как вежливо улыбнуться. Я несколько минут возился с тарелкой, объедая все вокруг века, а потом сдался. Мадам Вешамбр, придя на помощь, забрала у меня жутковатое лакомство, положив вместо него привычной ветчины.
Сейчас, направляясь по рю Сольне в «Ле-Пре-Каде» (до ресторана метров пятьсот), я не без чувства стыда вспоминаю о случившемся у мадам Вешамбр. Впрочем, тогда я еще не был профессиональным кулинарным критиком. «Мишлен» присвоил «Ле-Пре-Каде» только одну звезду. Но при этом во всем городе имеется всего-навсего сорок ресторанов, носящих звание «Приют гурмана». И «Ле-Пре-Каде» — среди них. В подобных заведениях нормальное блюдо без напитков обойдется вам в тридцать три евро, а то и меньше. Если верить «Мишлену», гордостью «Ле-Пре-Каде» является именно тет-де-вё.
Это скромное заведение. Название написано рубленым шрифтом на окнах с занавесками из белой органзы. В одном из окон я замечаю модель парусника.
Обеденный зальчик размером с носовой платок. За большинством столиков, тесно составленных друг с другом, уже веселятся собутыльники. Мужчина средних лет, чья одежда простотой и невыразительностью напоминает чемодан бюрократа, порхает по залу, словно пчела, перелетающая с цветка на цветок. Пишу эти строки всего-навсего несколько недель спустя, но даже сейчас не могу вспомнить ни его лица, ни во что именно он был одет. Надеюсь, Мишель Лё Бульш не оскорбится, если я вам скажу, что он был в бордовом джемпере-безрукавке. Или сером. Простенькая рубаха с длинными рукавами на нем точно была — это я четко помню. Впрочем, его одеяние не имеет никакого отношения к тет-де-вё.
Он сажает меня в центре зала рядом с квадратной колонной с зеркалами. Я повторяю все то, что уже сказал в ходе телефонного разговора, когда бронировал столик. Мишель в восторге: австралиец хочет написать о телячьей голове. Он куда-то убегает и вскоре возвращается с газетной вырезкой, в которой расхваливается его ресторан и готовящиеся там чудесные блюда традиционной французской кухни. Мишель обещает прислать мне эту статью по факсу. К нам подходит единственный во всем заведении официант: ему тоже хочется поглазеть на австралийца, желающего написать о тет-де-вё. (К слову сказать, даже в наши дни немало французов может у вас спросить, в каких именно странах проходят обучение австралийские доктора. Также они могут поинтересоваться, правда ли, что мы питаемся исключительно листьями эвкалипта и вареной бараниной.) Словно я прилетел с другой планеты. Однако несколько минут спустя они уже знают, что мои представления о французской кухне не случайны. Ко мне начинают относиться с предельной вежливостью и уважением.