Эти мысли меня несколько успокаивают. Я иду по жизни дальше, продолжая делать свою работу в надежде, что сотни миллионов жителей Африки и Азии в один прекрасный день начнут есть досыта, при этом питаясь разнообразно, а не просто набивая себе живот. Вопросы, что мучат меня, очень непростые. Пока я над ними размышляю, наступает последний день моей гастрономической экспедиции.
«О-Лионне» располагался (да и сейчас располагается) недалеко от агентства Франс Пресс. Более того, этому ресторану присвоена одна звезда «Мишлен», и он очень известен уютной обстановкой и отличной классической кухней. Однажды, когда в Париже был мистер Грин со своей супругой, они решили пригласить меня с женой на обед. Я предложил отправиться в «О-Лионне». В назначенный день отпроситься мне не удалось, и поэтому я предупредил, что в ресторан приду прямо с работы и вернусь на нее. Моя жена приедет из дома и сама доберется обратно — такси не потребуется. Мистер Грин со всей учтивостью отметил, что все это очень мило. Надо сказать, что к тому моменту мы уже переписывались много недель. Кстати сказать, мистер Грин был одним из высших государственных чиновников штата Виктория. Мой отец с ним работал и дружил, но мы с Доминикой, хотя не раз слышали о жесткости и консервативных взглядах мистера Грина, никогда его не видели. По словам отца, решения, что принимал мистер Грин, всегда отличались прямолинейностью. Он следовал законам и правилам, требуя того же и от других. Он был идеальным чиновником и при этом очень милым человеком.
Я прибыл в «О-Лионне», опоздав на десять минут (разумеется, ненамеренно). Доминика, равно как мистер и миссис Грин уже ждали. За столиком. На мистере Грине был пиджак в тонкую полоску и клубный галстук. Миссис Грин нарядилась в шелковое платье цвета травы, надела жемчуга и большие сережки. Рыжеватые волосы она уложила в умопомрачительную прическу, напоминавшую улей. Супруги выглядели роскошно. В них чувствовалась та энергия, которая исходит только от изысканно одетых людей, тщательно следящих за собой.
Мне вспомнился свитер, который в тот вечер был на мне. Особенно его цвет. Одежду такого окраса носит рабочий люд, что называется «цвет детской неожиданности». Рукава перемазаны до локтя. Я их закатал, обнажив кожу, покрытую черными угольными пятнами от копирок. (Ну что ж, по крайней мере, ладони остались чистыми.) Я сразу понял, что супруги, увидев меня, испытали шок. Думаю, они были лучшего мнения о журналистах. Они даже не подозревали, что человек, зарабатывающий себе на жизнь тем, что складывает слова в предложения, может выглядеть столь неопрятно.
Само собой, мы были предельно вежливы друг с другом. О чем говорили — совершенно не помню. Супруги вели себя очень мило, хоть я и понимал, что они ошарашены — уж слишком часто и слишком надолго взгляд маленьких глазок мистера Грина задерживался на моем лице. Я заказал себе изумительное тушеное мясо с луком, которое подали с корнишонами и горчицей. Супруги тоже остались довольны едой. После обеда они вернулись в гостиницу. Доминика поехала домой, а я снова отправился на работу. Когда около полуночи я вошел в нашу маленькую квартирку, жена сказала мне, что я напрасно пришел в «О-Лионне» прямо с работы. Она добавила, что, быть может, все бы и обошлось, если бы не мои усы. Усы? Но я никогда не носил усов! Так вот на что смотрели супруги — на верхней губе у меня тоже остались следы от копирок!
Ален Дюкасс недавно приобрел «О-Лионне», и теперь, по подсчетам некоторых, в его распоряжении находятся двадцать восемь ресторанов. Этот был основан в 1890 году как «Приют гурмана» и славится «переосмысленными» фирменными блюдами. Ресторан представляет собой небольшой зал с высоким потолком, большими зеркалами и лепными фризами, выкрашенными в густой кремовый цвет. Верхняя часть стен выложена плиткой с цветочным орнаментом, а дальше, до пола, — плитка белая. Сидят здесь либо на скамейках, обитых темно-коричневой кожей, либо на обшитых тканью стульях, какие бывают в бистро. Столы из темного дерева покрыты широкими скатертями из грубой ткани в бледно-красную полоску.
«О-Лионне» быстро заполняется желающими пообедать. Деловито снуют официанты в рубашках с короткими рукавами. Я спрашиваю одного из них, можно ли мне сделать несколько кадров, и он переправляет меня к менеджеру. У него коротко подстриженные, напомаженные, зачесанные назад волосы. Менеджер одет в модную рубаху в синюю полоску и темно-синий галстук. «Да, конечно», — кивает он. Я могу спокойно фотографировать.