- Французы, наш великий император бессмертен! Тревожные слухи, возмутившие вас, порождены врагами порядка. Весть о гибели императора - провокация! Возвращайтесь к своим обычным занятиям. Каждый француз да останется на своем посту...
Сулье, опустив плечи, направился к дверям.
- Куда вы, полковник? - остановил его Лаборд.
- А что? - повернулся к нему Сулье.
- По-моему, вы и сами должны догадаться, что следует сейчас делать. Ну-ка! Начинайте просить о пощаде...
Сулье отцепил от пояса шпагу и брякнул ее на стол:
- Я не боюсь смерти. Достаточно послужил Франции - пора и на покой. Но все-таки в этом, наверное, моя единственная ошибка, я ведь так и не понял, что же случилось с нами?..
***
Инспектор полиции Фавье подошел к генералу Дузе, впавшему в столбняк, и вытер пот со лба генерала.
- Я выручу вас, - напрямик сказал он. - Но для этого вы должны слушать меня и повиноваться мне. Дузе поднял голову, но опустил глаза.
- Говорите, - согласился он заранее.
- Покажите сейчас Мале войскам и народу. Я мог бы и сам это сделать, но.., мы предпочитаем оставаться в тени! Вас же знают парижане, и они любят вас, как старого драбанта.
- А что я скажу народу?
- От ваших слов будет зависеть и ваша судьба. Не торопитесь, генерал. Прежде подумайте...
Мале и капрал Рато были выведены на балкон. Площадь волновалась под ними, сдавленная отрядами жандармерии.
Сгорбленный Дузе обнажил голову.
- Ты прости меня, Мале, - успел шепнуть он.
- Ничего. Не ты - так другой.., мне все равно.
- Честные парижане! - начал Дузе хрипло. - Вот они, эти отщепенцы нации, эти враги законности и порядка... Слава всевышнему, император жив, и да здравствует император!
До балкона долетали возгласы бонапартистов:
- Расстреляйте их.., сразу, немедля!
- Нет, на гильотину их!
- А лучше зашить в мешок - ив Сену! Капрал Рато не выдержал угроз, по-мальчишески всхлипнул.
- Брат мой, - сказал ему Мале, - те люди, у которых уже есть имя, должны нести его с честью. А те, у кого еще нет славы, обретут ее сейчас на этой площади... Мужайтесь!
Лаборд отозвал Фавье, нашептывая ему:
- Я уже проверил: аббат Лафон и Каамано исчезли, нигде не найти и студента Бутри. Но самое странное, что куда-то провалился этот буйный Гидаль... Знать бы, где он спрятался?
***
Виктор Лагори был взят в своем кабинете, где он поджидал портного с мундиром, а дождался появления герцога Ровиго.
- Напрасно тратили время на такую ерунду, - сказал он. - Могли бы походить и в моем мундире...
К одиннадцати часам дня полиция в бешенстве затаптывала последние искры заговора. Но сыщики сбились с ног, не в силах сыскать нового военного министра - генерала Гидаля.
- Три тысячи франков за его поимку! - объявил Савари.
Через каждые полчаса к нему приходили с докладами; возникали предположения, строились догадки - куда мог деться этот буйный человек? Вскоре награда возросла до пяти тысяч франков - полиция покрывалась липким потом, то ли от жадности, то ли от усердия. В полдень герцог Ровиго объявил:
- Моя последняя цена - десять тысяч за одну лишь глупую голову Гидаля! Я сейчас еду обедать, скоро вернусь...
Он вернулся, но уже в веселом настроении:
- Отыскался ли генерал Гидаль?
- Нет, - ответили ему. - Сейчас посылаются конные разъезды по всем дорогам, начальники гаваней будут оповещены о задержке всех кораблей.
- Пусть казначей принесет сюда обещанную мною награду, - велел герцог Ровиго, и затем он потряс перед чиновниками пачкою ассигнаций. - Видите эти купюры? Я, министр полиции, честно их заработал! - Он швырнул деньги в ящик своего бюро. - Идите в Пале-Рояль, - засмеялся Ровиго, - генерал Гидаль обедает там. На моих же глазах он сожрал целого теленка...
Оказывается, Гидаль надолго застрял в ресторане, и ни один шпион не догадался бы искать его именно там, где полно всякой публики, где любой человек всегда на виду.
- Знаешь, - сказал он хозяину ресторана, - мне совсем недалеко от министерства до твоего ресторана, и ты поджидай меня теперь каждый день после полудня... Открой еще бутылочку и на этом закончим: у меня немало всяких дел!
Он не успел расправиться с бутылкой, когда к нему подошел скромно одетый пожилой человек и слегка коснулся груди генерала белой эмалевой палочкой:
- Прошу вытянуть руки перед собой. Вы арестованы.
- О, дьявол! - фыркнул Гидаль, но капкан уже захлопнулся. Он был арестован последним - глупцам иногда везет...
"МЫ НЕ ПОСЛЕДНИЕ РИМЛЯНЕ!"
Мале не был одинок, и можно догадываться, что его поступками руководила изощренная в заговорах рука Буонарроти, жившего в Женеве на положении эмигранта. Заговор в Париже (и Савари понял это) не был обведен кружочком одного лишь города - в этот же день в Марселе собралась громадная толпа якобинцев. Но явился некто и объявил им:
- Братья! Только что стало известно, что в Париже все у нас сорвалось, а потому лучше всем разойтись...
