- Заворачивай, - велел Гидаль кучеру. - Что ты пьешь, приятель, с утра? Дай-ка и мне хлебнуть...
Встречая на улице знакомых, Гидаль широким жестом приглашал их к обеду - в гости (так он был уверен в успехе переворота!). Кабриолет, развернувшись, выехал на набережную Люннет, где находилось министерство юстиции. Здесь герцог Ровиго совершил ошибку, которая едва не стоила ему жизни...
- Стой, стой! - закричал ему Гидаль.
Не министр полиции вырвался из экипажа, со всех ног кинувшись бежать под защиту имперской юстиции. Солдаты арьергардного пикета бросились за ним с воплями:
- Держи его! Французы, держите...
Прохожие приняли самое активное участие в погоне за министром. Чей-то возглас из толпы был подхвачен другими:
- Вора держите! Хватайте вора...
Герцога сбили с ног. Избитый и сильно помятый, как вор, министр полиции был тут же возвращен в объятия Гидаля.
Ворота тюрьмы Ла-Форс гостеприимно распахнулись.
- Здорово, майор! - весело сказал Гидаль. - Надеюсь, ты не откажешь в приюте этому человеку?
Майор де Бюгонь невольно съежился под взглядом арестованного министра. Перестрелка глазами длилась недолго.
- Вы слышали приказ, майор? - надменно вопросил его герцог. - Так исполняйте, что вам велит новый министр...
Сопровождая Ровиго, комендант сообщил, что Паскье и Демаре уже давно сидят в камерах, как голубки в клетках.
- Так что не вы первый, - утешил его тюремщик. В ответ герцог Ровиго озлобленно огрызнулся:
- Не первый... Зато, надеюсь, буду последним! Не знаю, что из этого выйдет, но безумие должно кончиться.
Он высидел в камере минут пять и стал дергать шнурок сонетки, срочно вызывая коменданта Ла-Форса.
Майор Мишо де Бюгонь не замедлил явиться:
- Что вам угодно, сударь? Параша поставлена...
- Открой двери, - строго повелел герцог. Майор открыл камеру и сам вошел внутрь. Щупая оторванный в уличной свалке ворот мундира, герцог Ровиго сказал:
- Есть ли в тюрьме такая секретная камера-одиночка, которую не сразу отыщут посторонние?
- Есть. В ней когда-то сидела принцесса Ламабль, в ней сидел и генерал Мале.
- Переведи меня туда.., как можно быстрее! В новой камере герцог ощутил себя уверенней, кулаком он обстучал массивные, обитые листовым железом двери.
- Как раз то, что мне сейчас требуется, - сказал он. - А теперь слушай... Принеси мне еды со своего стола, запри за мной двери, поставь бутыль с водою, а ключи от камеры забрось куда-нибудь подальше... Есть ли во дворе колодец?
- Бездонный, сударь!
- Вот и отлично. Забрось ключи в этот колодец. Мишо де Бюгонь в точности исполнил приказ. Потом, крадучись, вышел на тюремный двор и, воровато оглядевшись, закинул ключи в мрачную скважину древнего колодца...
- Теперь можно и позавтракать, - решил герцог Ровиго, с большим аппетитом вгрызаясь в сочную куриную лапку.
Он плеснул себе вина, поднял кружку:
- За ваши успехи, генерал Мале! Не знаю, как вы, но я уже в безопасности... Теперь в опасности вы, генерал Мале.
Чего же боялся он? Народа, естественно.
"ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИМПЕРАТОР!"
Мале засел в кабинете Дузе, суммируя сведения о событиях, поступавшие от исполнителей его приказов. Заговор разворачивался весьма успешно, по плану: опасные лица уже находились под замком, гарнизон подчинился новой власти, государственная машина начинала вращать колеса истории в обратную сторону.
- Боккеямпе, - сказал Мале, - проверь, арестован ли капитан Лаборд? Меня эта гадина все еще тревожит...
***
Стремительно покинув кабинет Дузе, капитан Лаборд в нерешительности задержался на парадной лестнице штаба, присматриваясь ко всеобщей суматохе. Вдруг он случайно заметил инспектора парижской полиции - Фавье! Сержант Десятой когорты, стоя в дверях подъезда, не пропускал Фавье в здание. Лаборд, поразмыслив, величавой поступью спустился вниз:
- Фавье! Ради чего вы сюда пожаловали?
- Необходимо срочно выписать ордер на арест английского шпиона, но этот сукин сын ночью уже смотался из Парижа... А меня, как видите, почему-то не пропускают.
Лаборд властно и резко приказал:
- Сержант, не задерживайте человека, находящегося при исполнении государственных обязанностей! Пропустите его...
Офицерский шарф, авторитетный голос - все это подействовало на сержанта, и он откинул штык своего ружья, пропуская Фавье в помещение. С этого момента события в Париже стали разворачиваться совсем в другом порядке...
- Следуйте за мной, - решительно велел Лаборд инспектору, быстро увлекая его в глубины кривых коридоров штаба.
В укромном месте, где их никто не мог видеть, капитан Лаборд торопливо изложил перед Фавье свои соображения:
- Смерть императора - главный козырь в руках заговорщиков. Может, это и правда, что императора не стало. Но эти люди ввергают Францию в ужасы республиканского правления!
- Так, - сразу понял его Фавье. - Но что можно требовать сейчас от меня, если Париж уже весь в паутине заговора?
- Требуется лишь твердость духа...
- А-а, вот ты где! - раздался голос: их настигал разгневанный Боккеямпе с обнаженной шпагой.
Лаборд ударил корсиканца ногой, выбив оружие. Фавье накинулся сверху зажал Боккеямпе рот.
