Париж ночью полностью

– О каких проститутках ты говоришь, когда живешь в таком цветнике? – удивился я.

– Да, я часто путан снимаю, – доверительно ответил Люсьен. – Знаешь, после тяжелого трудового дня хочется расслабиться. А от одной мысли про секс с собственными «артистками» меня просто рвет. Я думаю, их тоже. Нет, после работы у нас «сухой закон».

–  Вот какие издержки бывают в этом бизнесе. Как говорится в русской басне: «Видит око, да зуб неймёт…»

–  Это французская басня Лафонтена про лисицу и виноград…  – уточнил Пьер.

–  Ты, как всегда, прав. А что касается главного Каннского кинофестиваля, дорогой Пьер, у меня впечатление, что это просто большая пьянка. В сквере между пляжем и набережной Круазетт стоят белые шатры. Каждый из них занимает какая-то компания. Гости фестиваля здесь вперемежку – французы, китайцы, американцы, индусы, африканцы, русские. И каждый час в каждом шатре проходит какой-нибудь фуршет. Поэтому киношники с наполненными бокалами шляются из конца в конец этой деревни. Такое впечатление, что пьянка идет круглосуточно.

А по другую сторону дороги, отделенная от этой тусовки металлическим барьером, беснуется толпа:

Высматривая добычу, я тоже прогуливался от шатра к шатру в сквере у фестивального дворца. Если замечал что-то интересное, вскидывал камеру – и щелк-щелк-щелк.

Вдруг слышу сзади на чистом русском:

– Алекс, едрена Матрена, а ты что тут делаешь?

Поворачиваюсь – и вижу, как из американского шатра вываливается мой старый приятель еще по «Мосфильму», Мишка Гладис. Когда-то он работал мальчиком на побегушках в группе, где я когда-то снимался, а потом эмигрировал и пристроился в Голливуде. В одной руке у Мишки стакан с выпивкой, а другой он обнимает за талию голливудскую суперзвезду, которую знает каждая собака на этом свете. Не буду раскрывать сейчас это звездное имя. Назову ее скромно Джули. Кстати, именно так она назвала себя, когда Мишка представил меня ей как знаменитого русского актера. В его представлении я так актером и оставался, ведь не общались мы с ним лет двадцать.

За свою жизнь мне доводилось видеть всяких звезд, но здесь я затрепетал. Джули была моим кумиром. Я с замиранием сердца смотрел все ее фильмы. Да и репортаж о ней с руками отхватили бы в моем таблоиде.

– Как интересно, никогда не видела русских актеров, – проворковала она.

Как хорошо, что беджик с аккредитацией в качестве фоторепортера не болтался на моей шее, а лежал в кармане. «Когда страна быть прикажет актером, у нас актером становится любой», – запела душа.

Девушка была слегка навеселе.

«А чем черт не шутит», – мелькнула у меня в голове озорная мысль. И я предложил:

– Хотите съездить в Монако?

С чего я это ляпнул? Наверное, такая фраза застряла у меня в голове еще с тех пор, когда я кадрил девушек в Москве. Там любая на этот вопрос ответила бы: «Да». Но в данном случае такой прием мог не пройти. Это от Москвы до волшебного и несбыточного Монако было четыре тысячи километров, а от Канн до него всего полчаса езды.

И вдруг я услышал то, во что мои уши просто отказывались верить. Она улыбнулась и произнесла:

– Почему бы и нет…

– Так вперед, – воодушевился я.

– Мне нужно сходить за сумкой, – улыбнулась красавица.

– Буду ждать вас здесь, – заверил я.

– Только не обижай девушку, – напутственно произнес Мишка и подмигнул.

Через десять минут она появилась, озаряя все вокруг неземной улыбкой.

Потом мы мчались в Монако по нижней дороге над морем. Над нашими головами переливалось лазурное небо и высились скалы. Мы пролетали сквозь тоннели. Джули жаловалась на скуку в отеле «Эден рок», где селились звезды самой высшей пробы. Остальные актеры, рангом пониже, располагались в гостиницах прямо на Круазетт. Там и бурлила вся фестивальная жизнь, но поселиться на набережной означало для Джулии понизить свой статус. Вот бедняжка и страдала.

Я старался развлечь ее, как мог. Сначала мы пошли в «Казино де Пари», потом пообедали в ресторане «Людовик XV», потом порезвились в дискотеке «Джиммис», потом я отвел ее в свой любимый бар «Ливинг рум». Все это время я делал ее фотографии, даже сам сфоткался с ней в обнимку.