И Витя едет на Каннский кинофестиваль за своим Гран-при. А нужно сказать, что, даже став режиссером-постановщиком «Ленфильма», он не изменил ни стиля жизни, ни формы одежды и даже не вставил себе зубы, потерянные в тюрьме. Как выглядел бомжом, так им и остался. И в таком виде он прилетает в Париж. Там его встречает атташе по культуре нашего посольства, везет на вокзал, сажает в скоростной поезд и напутствует Витю, не знающего ни одного иностранного языка:
– Запомни заветные слова. Когда выйдешь из поезда в Ницце, найди такси и скажи: «Канн. „Карлтон-отель“». Там тебя ждут. Понятно?
Витя отвечает «понятно» и уезжает. Но выйдя из поезда в Ницце, Витя решил пройтись по этому славному городу. Тем более что Канны от него все равно никуда не денутся, главный приз фестиваля ему гарантирован. И по ходу своей ознакомительной прогулки Витю заносит в морской порт. Но не в парадную его часть, где стоят яхты миллионеров, а на задворки, где трудятся французские рыбаки, которые, на его взгляд, выглядят в доску своими парнями. Поэтому он залез на какую-то лодку и стал им объяснять на чистом русском языке, что он тоже портовый парень из Питера, а сейчас приехал по случаю на Каннский кинофестиваль. А они ему в ответ булькают что-то по-французски.
Потом он увидел у них бутылку, взял, налил себе стакан. Они посмотрели на него с некоторым отчуждением и спросили: «Рюс?» То есть поняли наконец, что он из России. И под каким-то предлогом выставили его с этой шхуны. Но – вежливо, по-французски, так, что Витя даже не понял степени их негостеприимства, а, наоборот, счел это за приглашение к продолжению знакомства и дружбы.
Поэтому он, ничтоже, как принято говорить, сумняшеся, тут же отправился в магазин. Тем более что у него были небольшие суточные, триста франков, которые ему выдали в Париже. В магазине Витя обнаружил, что во Франции бутылка дешевого вина стоит всего десять – пятнадцать франков, то есть два-три доллара. И Витя, прихватив десять бутылок, притащил их на шхуну, где недавно угостился стаканом. Рыбаки посмотрели на незваного гостя с недоумением, но их капитан, услышав позвякивание бутылок в пакетах, которые Невский прижимал к груди, поманил его пальцем на палубу. Без обид будет сказано, что французы – народ прижимистый. И тут они были просто потрясены, что в ответ на стакан, который, нужно отметить, Витя сам себе налил, он с чисто русской широтой притащил аж десять бутылок! Они закричали: «О! Рюс! Бон! Силь ву пле!» Выпили, побратались и уплыли ловить рыбу в Средиземном море. И занимались этим делом ни много ни мало, а пять дней. И все эти пять дней весь оргкомитет Каннского кинофестиваля искал русского режиссера Невского, который из Парижа выехал, а на фестиваль почему-то не приехал, хотя здесь его все ждали – и устроители фестиваля, и пресса. Ведь уже прошел слух, что он лидер программы и претендент на «Золотую пальмовую ветвь». Журналисты атакуют дирекцию фестиваля, кричат: «Где мсье Невски? Где этот новый Годар?!» Кинодивы трясут бюстами, желают с ним познакомиться и у него сняться. Продюсеры и сценаристы хотят предложить ему свои синопсисы. Но мсье Невски пропал. И все в смятении.
А Витя в этот момент гуляет с французскими рыбаками. Наконец, они возвращаются в Ниццу. К этому моменту все десять бутылок были выпиты за русско-французскую дружбу. Тогда Витя на чистом русском языке сказал своим новым дружкам:
– Старички, теперь я пустой, так что давайте вы дуйте в магазин и тащите вашу бормотуху, надо продолжить!
Как до французов дошел смысл Витиной речи – загадка. Но они все отлично поняли и ответили так:
– Ну-ка вали с нашей лодки, шваль русская, алкаш несчастный! – И хотели выкинуть его на пирс.
Но Витя сказал: «Ах вы суки!» – и бросился с кулаками на своих новых друзей. Но их было больше, и Невский получил сполна. Потом приехала полиция, и, как положено, под вой сирен пьяного Витю скрутили и потащили в кутузку. На первых допросах полицейские вообще не могли понять, что это за человек. С помощью русско-французского словаря Невский объяснял, что он – русский кинорежиссер и будущий лауреат Каннского кинофестиваля, но кто мог поверить в это, глядя на небритого, немытого и пьяного бомжа с выбитыми зубами?
В конце концов полицейские позвонили в русское консульство в Марселе. А там ответили:
– Извините, если какой-то беглый русский матрос и алкаш плохо себя ведет, так и вы с ним поступайте соответственно. А кстати, как его фамилия? Как вы сказали? Невский? Виктор Невский?! Держите его! Не выпускайте! Мы сейчас!
Консул сел в машину, двести километров от Марселя до Ниццы он пролетел за полтора часа. Примчался в этот полицейский участок, освободил оттуда Невского под свое поручительство, а когда они оказались на улице, схватил Витю за грудки:
– Мудак! Сволочь! Тебя по всей Франции ищут! Все на рогах стоим! Из Москвы, из Минкульта, даже из КГБ, нам из-за тебя уже все мозги проели! Где ты был? Быстро садись в машину, едем в Канны!
На что Витя твердо отвечает:
