– Кстати! Знаешь, кого я вчера видела? Человека-невидимку! Ну, то есть я видела не его, а брюки, свитер и шляпу. Он слонялся возле банка. Наверное, хотел его ограбить. А что бы ты сделал, если бы был невидимым?
– Отдал бы все способности за то, чтобы найти Фица.
– Ты очень любишь свою собаку, да?
– Ты даже не представляешь, – Уилл взял фотографию, на которой были они с Фицем. – Он уже несколько лет с нами, он как член семьи… ну, нашей прежней семьи. Нам было так хорошо. Мы жили вместе – Фиц, я, мама и папа… Потом родители начали ссориться из-за каждого пустяка. Они кричали друг на друга и всё такое. В прошлом году оба превратились в привидения. В переносном смысле, конечно, но… они совсем перестали улыбаться. И во всём мире словно никого не осталось, кроме нас с Фицем. А потом папа ушёл… и они… развелись…
– Ты что, плачешь? – спросила Айви.
– Нет. Просто я в первый раз произнёс это слово – развелись. Наверное, я боялся его произносить вслух – ну, чтобы не накаркать. Как будто я до сих пор надеялся, что мы переехали сюда просто на время. Потом папа приедет, заберёт нас домой, они помирятся с мамой… но это глупо. Они только и делали, что ругались. Однажды папа просто ушёл… ушёл, и всё. Я никогда ещё так не мучился. Это глупо, конечно, но… когда он ушёл… мне показалось, что я умер. Если бы не Фиц, я бы круглые сутки лежал не вставая. Вся жизнь разваливалась на куски, но каждое утро Фиц будил меня, лизал в лицо, приносил поводок, будто напоминал, что – да, случилось несчастье, но я должен встать, вывести его на улицу и так далее.
– Хорошо, что у тебя есть Фиц, – сказала Айви. – Я немножко завидую. Нет, даже очень завидую. Я никогда ни с кем по-настоящему не дружила. Конечно, у меня были приятели в школе, пока я не начала носить волшебное кольцо. Тогда они все решили, что я врушка, или сатанистка, или просто чокнутая.
– Зато у тебя есть Лайнус.
– Да, и как брат он ничего. Я его люблю. Но мы слишком разные… и он думает, что я его разыгрываю, хотя на самом деле это домовики. Такие маленькие мохнатые человечки. Они вечно всех дурачат. Ты их у себя ещё не видел? Если нет, скоро увидишь. Знаешь, иногда заводятся муравьи или тараканы, а в Восточном Эмерсоне – домовики. Но я всё равно надеюсь, что мы найдём Фица. Не годится терять друзей… – голос Айви оборвался.
– Ты теперь не одна такая, – сказал Уилл. – Я вижу то же, что и ты. И с тобой очень весело. Давай дружить?
Уилл посмотрел через улицу на Айви, а та на него.
Она улыбнулась:
– Может быть…
Уилл посмотрел на часы, и сердце у него ёкнуло:
– Четыре минуты первого. Полночь минула, и ничего не произошло.
– Может, у ведьм время течёт медленнее? – предположила Айви.
– Ну или Лайнус прав. Может быть, Оракл Джонс нас обманула…
– Уилл, – перебила Айви, – осторожно подойди к окну.
Уилл подошёл – и увидел лишь небо, полное звёзд.
– Посмотри направо, – сказала Айви.
В небе показалась огромная чёрная стая. Она летела, постепенно заслоняя звёзды.
– Айви, запри окно, – велел Уилл. – Это та самая стая, которая гналась за мной в парке.
Айви посмотрела в бинокль:
– Это не москиты. Слишком большие. Птицы и летучие мыши – да, но я вижу ещё что-то…
– Может, снова франкензайцы? Которым пришили крылья…
Айви напряжённо вглядывалась вдаль:
– Как странно…
– Что?
– Кажется… кажется, я вижу корову. У неё нет крыльев, но она летит. Надо же! Летающая корова! – Айви засмеялась. – Подожди… Они разделяются над городом и летят в разные стороны. Кажется… кто-то летит к нам. О-о. Уилл, держись. По-моему, это…
К окну Уилла подлетел Фиц.
Уилл попятился и, опрокинув торшер, разбил лампочку. Чтобы не завопить, он зажал себе рот рукой. Он сидел в темноте и смотрел на пса, скребущего лапой стекло.
– Ответь на зов, – повторил он слова Оракл Джонс.
Уилл медленно поднялся.
Айви кричала по рации:
– Уилл, не надо! Не открывай окно!
– Это же Фиц, – возразил Уилл.
Фиц висел в воздухе за окном, в шести метрах над землёй. Он заскулил и лизнул стекло.
Дорогой читатель, ты можешь решить, что это счастливая встреча. С одной стороны – да. Уилл, несомненно, был рад возвращению своего пса. С другой – он вовсе не обрадовался, увидев, что Фиц летает. И что глаза у него горят красным, а язык свешивается меж двух длинных, как у вампира, клыков. Когда человек что-нибудь теряет, он, как правило, хочет получить потерянное в исходном состоянии. Увы, так бывает редко. Я это знаю по опыту – однажды я одолжил приятелю книгу, надеясь, что он будет обращаться с ней аккуратно. А он залил её острым соусом. Тонкие страницы покоробились, и к ним присохла помидорная шкурка. Читать после этого было неприятно. А главное – он даже не извинился. Какая невоспитанность.
О чём это я? Ах да. Уилл.
– Фиц, мальчик, ты цел?! – воскликнул Уилл.
– Уилл! Уилл! – кричала по рации Айви.
