Когда партизаны остановились в Подбалтувских лесах, уже совсем рассвело. Горец выставил караулы. Юреку было приказано стоять на опушке леса и наблюдать за полем. Он не ожидал увидеть ничего интересного, так как кругом все было тихо и пусто. Юрек уселся под деревом, поглядывая вправо и влево, где располагались его соседи. Отряд находился позади их, на расстоянии нескольких сот метров. Он достал из своей французской сумки остатки хлеба, взятого из дому. Мысли перенесли его в Островец. Отсюда было недалеко до города, но расстояние, рассчитанное не на километры, было огромным. Между городом и лесом лежало пространство, полное предательских засад и опасности, как и на всякой партизанской дороге.
Юрек медленно жевал хлеб. До смены с поста надо было отсидеть два часа. Нудным и долгим бывает такое одиночество.
Здзих находился в лагере. Они с Кеном держались вместе, поэтому Юрек испытывал сожаление, хотя и не подавал виду. В конце концов, Здзих старый партизан, и известно, что командование всегда имеет для него специальное задание. Сейчас они были в одном отряде, но как долго это будет продолжаться, никто не знал. Эх, если бы Богусь был здесь! Но он…
Неожиданный звук нарушил тишину. Юрек встал, прижался к дереву, судорожно сжимая в руке винтовку. Он слышит, как бьется в груди сердце и кровь пульсирует в висках. Выстрел раздался неожиданно, пронесся громким эхом по верхушкам деревьев и стих.
Тишина продолжалась долю секунды, и лес наполнился грохотом.
Было глупо стоять спиной к месту боя. Но уйти с поста нельзя. Враг мог ударить также и отсюда. О его появлении необходимо было тотчас же доложить.
Стрельба усиливалась с каждой минутой. Временами короткой прерывистой очередью рявкал автомат, порой раздавался взрыв брошенной чьей-то рукой гранаты. Среди ветвей свистели пули, калечили стволы деревьев. Юрек внимательно прислушивался и по шуму боя пробовал представить себе его ход.
Постепенно перестрелка затихала, переходя иногда в одиночный ружейный огонь. Наконец последний выстрел прогремел среди деревьев, и наступила такая тишина, что все случившееся минуту назад показалось плодом воображения. Лес стоял неподвижный, как и перед боем.
Напрасно Юрек старался уловить ухом какой-либо шум или признаки жизни в лесу. Сердце его вдруг сжалось от внезапной мысли: «А если?» Он не докончил этой мысли. Еще раз оглядел пустое и серое поле, затем осторожно довернул в сторону лагеря. Знакомые деревья и кусты говорили о том, что он стоял на нужном месте. Здесь никого не было. Юрек пробежал в одну сторону, затем в другую, однако не обнаружил никаких следов. Неожиданно он вздрогнул. Треск ветки под чьими-то ногами подсказал ему, что со стороны леса кто-то идет. Юрек спрятался за кустом.
Из-за деревьев вышел партизан. Мальчик подбежал к нему.
— Ленька!
Они оба обрадовались.
— Что здесь произошло?
— Не знаю.
Неподалеку стояла избушка лесника. Они побежали к ней. Лесник вышел к ним навстречу.
— Ищете отряд? Они ушли туда… — Он рукой показал направление.
Горец имел хороший обычай быстро, уходить от места недавнего боя. Они двинулись за ним.
Лесник движением руки задержал их. Остановившись, они увидели, что он запрягает телегу.
— Так будет быстрее…
Они проехали часть дороги и наткнулись на тыловое охранение. Юрек издалека заметил Здзиха и подбежал к нему.
— Черт возьми! — сказал он, запыхавшись. — Я находился на посту. Что произошло?
— Как что? Бой!
— Бой?
— А ты что думал? Не видишь?
Он указал рукой в центр колонны, Среди партизан шел человек в мундире власовца.
— Взяли его в плен?
— Да!
— О холера! А меня там не было!
— Трубка первый их заметил, — рассказывал Здзих. — Их было, вероятно, около ста человек. Горец не хотел вступать в бой. У него было другое задание, но власовцы ввязались сами. Ну уж коли так, то делать нечего. Мы подпустили их ближе, хотели, чтобы они приблизились еще, однако кто-то не выдержал, выстрелил. Ну и началось. Они залегли в поле, мы в лесу. Они короткими перебежками к нам, а мы открыли огонь по ним… Аж пыль столбом. А тот, — он указал на власовца, — прибежал сюда, мы его и взяли. Что же еще оставалось делать?
— А нас не сняли с поста…
— Ты должен охранять отряд, а не отряд тебя. — Но ведь был приказ.
— Приказ приказом, а думать ведь тоже надо!
Все это было очень сложно, и Юрек напрасно старался понять. Первый день в партизанском отряде — и сразу столько событий. Необходимо привыкнуть к жизни в лесу. Все выходило не так, как он это себе представлял.
— Направляющий, шире шаг! — крикнул Горец.
Партизаны шли быстро. Перед ними лежали десятки километров извилистых партизанских дорог.
Какая-то из них должна была привести к цели.
Удивительная это была жизнь. Она как бы раздваивалась. С одной стороны — видимая для всех, или легальная, с другой — скрытая, доступная только для самых близких, но настоящая.
Настоящая партизанская жизнь в Островецких лесах началась еще в октябре 1942 года.
