Настроение и обстановка в доме создавали самую благоприятную атмосферу для таких мечтаний. Мальчишки на Людвикуве знали, что старшие во время своих вечерних бесед, когда поставленная на стол поллитровка служит лишь ширмой на случай нашествия жандармов, строят какие-то планы, ткут тонкую хитрую сеть. Эту сеть создавали они, «сопляки», хотя их роль казалась им все еще слишком маленькой, слишком незначительной. И они хотели доказать этим взрослым, что уже не сопляки, что они могут подготовить и выполнить работу и большего масштаба. Горячим головам достаточно было энтузиазма. Опытностью они пренебрегали. «Придет сама», — говорили они, не задумываясь над ее ценой. Каждое предложение было хорошим, лишь бы пробуждало фантазию. Вожак, беспокойный, нетерпеливый, инициативный, легко завоевывал авторитет. Этим вожаком был Здзих. Он и сам не знал, когда и как приобрел власть над друзьями, получил их симпатии и доверие. От него они ждали приказов, заданий, планов операций…
Юрек чувствовал себя гордым и польщенным оттого, что Здзих именно ему предложил участвовать в нападении.
Ночь и утренние часы тянулись нескончаемо долго. Юрек прогулялся по городу и раз, и два, но, несмотря на это, до четырех часов оставалось еще много времени. Возвращаться домой не было смысла. Взгляд матери, ее вопросы стесняли, заставляли врать и изворачиваться. Поэтому он пошел на луга, посмотрел, как ребята играют в мяч, поиграл с ними немного, потом уселся на траве и начал ждать.
Здзих был пунктуален. Юрек узнал его фигуру уже издалека. Здзих шел с непокрытой головой, ветер трепал светлую шевелюру, спадавшую ему на лоб.
— Привет!
— Привет!
Они поздоровались как обычно. Юрек всматривался в голубые глаза Здзиха. У него была тайная надежда, что Здзих, может быть, отказался от операции. Это, по правде говоря, успокоило бы его, но вместе с тем принесло бы разочарование. Он сам не знал, чего жаждет больше. Здзих был молчалив и тверд. Лицо у него было серьезнее, чем обычно, решительное, как у взрослого мужчины. Они пошли прочь от спортивной площадки. Медленным шагом направились в ту же сторону, что и вчера. Теперь, однако, прогулка была иной. Оба это понимали и единодушно подтверждали своим молчанием.
Они уселись под кустом на лугу. Пахло весной. Чего бы проще: вытянуться на свежей траве и втягивать в легкие ее запахи. Они ведь имели на это право. Как те мальчишки, чьи крики доносились со спортивной площадки.
— Здзих, есть у тебя? — Юрек сделал рукой условленный жест.
Здзих опустил руку в карман, вынул маленький блестящий предмет, завернутый в грязноватую тряпку.
— «Шестерка»! — разочарованным голосом произнес Юрек.
— Будет твоя, если… — Здзих кивнул головой в сторону Островецкого завода. Юрек обрадовался. Ценность минуту назад презираемой «шестерки» сразу выросла в его глазах.
Здзих размотал тряпку, протер пистолет, внимательно посмотрел в ствол.
— А «семечки»? — спросил Юрек.
Здзих нажал пружину магазина. Взвесил его на ладони.
— Смотри! — Он показал три поблескивающих медью патрона, старательно, до блеска начищенных. Сунул магазин обратно в рукоятку, спрятал пистолет в карман.
— Будешь стрелять?
— Если будет надо…
Юрек смотрел на него с восхищением.
— Сам же он тебе не отдаст!
— Так я его вот этим попрошу, — показал Здзих на карман, в котором лежал пистолет.
Медленно тянулись минуты. Здзих нетерпеливо поднялся:
— Пошли!
Они пошли в сторону завода. Когда подходили к воротам, отовсюду появились рабочие. Окончилась первая смена. Здзих, засунув руку в правый карман брюк, шел прямо, беспокойно поглядывая на двор завода. Он сверлил взглядом выходящих, перебирал, искал. Они остановились у самых ворот. В какой-то момент Здзих тронул локтем Юрека и подбородком указал направление.
Из караульного помещения вышел мужчина в возрасте около сорока лет, в мундире веркшуца.
— Этот?
— Этот.
Они подождали, пока тот выйдет за ворота, и влились в толпу выходивших. Густая волна разбивалась на тоненькие струйки, стекавшие в лабиринт улочек. Охранник шел в сторону Ченсточиц. Не спуская с него глаз, они шли за ним.
У Юрека сердце колотилось в груди. Краешком глаза он поглядывал на Здзиха. Какое-то ожесточение проглядывало в его лице. Взгляд сверлил затылок мужчины, рука нервно стискивала рукоятку пистолета. Охранник ничего не чувствовал. Он шел тяжело, слегка наклонив голову вперед.
Рабочие исчезали в домах, дорога пустела.
— Юрек, пора… — Голос Здзиха шел откуда-то изнутри, казался чужим.
Юрек огляделся. Вдалеке шли несколько человек.
— Нет еще. Подожди…
Охранник остановился. Они застыли на месте. Может быть, догадался? Может быть, через мгновение, прежде чем они сообразят, он выстрелит в них? У него перед ними преимущество. Что тогда? Вспотевшая ладонь Здзиха сильнее стиснула пистолет. Мужчина закурил папиросу, выпустил облако дыма и пошел дальше, даже не оглянувшись.
— Юрек, пора…
— Нельзя. Еще рано…
— Когда дойдет до Ченсточиц, будет поздно…
