Пусть обвинят меня в субъективизмеЯ повторяться: буду вновь и вновь:Нет органа важнее в организме,Чем полукругом выгнутая бровь!Нужны мне брови не для украшенья:,Без них писатель — как без рук, без ног.Я без бровей не только что лишенья: —И радости бы вынести не смог.Мне бровь нужнее, чем рога корове!Она мой меч в «Невидимых боях»!Мне плохо — я заламываю брови,А выпью — приползаю на бровях!Бровями я: люблю, смеюсь, рыдаю.И многими замечено не раз,Что, целясь в глаз, я: часто попадаюСкорее в бровь противнику, чем в глаз,Когда я счастлив — бровь держу подковкой,Когда сержусь — ножом или стрелой.Киногерой товарищ Ваня: Бровкин —Мой самый почитаемый герой.А в тот момент, когда пишу стихами,Я сам себя: порой на том ловлю,Что поначалу шевелю бровями.А уж потом — мозгами шевелю!<p>Юрий КУЗНЕЦОВ</p>Расставание
Закрой себя руками — ненавижу!
Вот Бог, а вот Россия — уходи!
.
Как будто душу прищемили дверью.
.
Собакам брошу письма растерзать!
.
Я вырву губы, чтоб всю жизнь смеяться
Над тем, что говорил тебе «люблю.
.
Я пил из черепа отца.
Сгинь. Пропади. Проваливай, пролаза!О пораженье собственном трубя.Я залеплю замазкой оба глаза,Чтоб только не глядели на тебя!Мне руки обломать себе не жалко,Чтоб никогда тебя не обнимать!Нос отломлю и выброшу на свалку,Чтоб духу твоего не обонять.Твой голос был — как музыка для слуха,Но чтоб не слышать твой любовный бред.Я лучше вырву с корнем оба ухаИ выброшу собакам на обед!И как тебя, змею, земля носила?Ползи в болото сердца своего!Когда б тебя гадюка укусила,То сдохла бы от яда твоего.Сядь на метлу и — к черту, как из пушки!Иначе мы сочтемся до конца:Пить из твоей безмозглой черепушкиНе хуже, чем из черепа отца!Я проклинаю встречи нашей дату!..Покинь мою жилплощадь сей же час!И не забудь внести за май квартплату.А я внесу за воду и за газ.<p>Феликс ЧУЕВ</p>* * *
Я так живу, что долго буду
еще ворочаться в гробу!
.
И по утрам аэродромы,
как дети, плачут без меня
Порою мне не верят даже,Я верю сам себе едва.Но я родился в фюзеляжев петлю входящего «У-2».Я в самом детстве обнаружилВсю радость летного труда:Иной ребенок падал в лужу.А я пикировал туда.Я вырос на аэродромеИ был им так заворожен.Что спал на голом элероне,А накрывался виражом.Мне щи варили в бензобаке,Едва узнав мои шаги,Хвостами, что твои собакиВиляли дружно «ишаки»[30]И я впитал в себя весь этотПилотской жизни пух и прах.Чтоб после, сделавшись поэтом.Запечатлеть его в стихах.Мой стих и мертвого пробудит.И он, благодаря судьбу.Прочтет, помрет и долго будетЕще ворочаться в гробу!<p><emphasis>Юрий Шанин</emphasis></p><p>(р. 1930)</p><empty-line></empty-line> 
