Со всех судов открыли огонь. В крыльях появились пробоины. Пулеметные очереди застучали по фюзеляжу, пробили плексиглас фонаря кабины летчика.
— Саша, "мессеры" рвутся к нам, — крикнул штурман.
Вот уже четыреста метров до кораблей. Торпеда пошла.
— Саша, взрыв! Еще один взрыв! Смотри, корма встала на попа! — кричал Иванов.
Скляренко меткими очередями отбивал атаки истребителей. Тогда "мессершмитты" разделились. Один зашел слева сверху, другой — справа сверху. До берега отстреливался стрелок-радист. Увидев, что от противника не отвязаться, Пресняков решительно развернул торпедоносец и ударил в лоб ведущему "мессершмитту". Ударил изо НСОХ точек. Фашисты ушли.
Снова перебазирование — на аэродром в Прибалтику. И в бой. Пригодились торпеды, с которыми Бор-зов и его летчики садились на армейскую базу. Двойного успеха 13 августа добился экипаж Михаила Шишкова и Ивана Бабанова. В первом крейсерском полете гвардейцы потопили груженный войсками транспорт водоизмещением 5000 тонн. Вернувшись на базу, Шишков попросил Борзова разрешить снова лететь в Балтийское море. На этот раз экипаж потопил сторожевой корабль. Летчики-истребители подполковника Павлова, прикрывавшие торпедоносец, тут же, над местом боя, по радио поздравили Шишкова. А он в свою очередь поздравил их с уничтожением двух тяжелых "Юнкерсов-52", встретившихся на маршруте.
15 августа разведчик сфотографировал в районе важнейших коммуникаций противника три цели. Дешифровщик на снимках определил: два транспорта и танкер. Борзов приказал Преснякову, Сачко и Токареву атаковать противника. Сачко и Токарев в варианте топмачтовиков взлетели с фугасками весом в четверть тонны каждая. Пресняков — с торпедой. До выхода в море их прикрывали "яки" гвардии старшего лейтенанта Бурунова. Охрана надежная: Бурунов уже сбил несколько "мессершмиттов" и "фокке-вульфов", он не оставит торпедоносцев в беде, даже если сам окажется под огнем.
Командир провожает экипажи до самой стоянки. Смотрит на гнущиеся на ветру сосны, быстро бегущие по небу облака. Погода не сахар. А в море и того хуже, крутая волна.
— Как бы не переломилась торпеда на волне, — вздыхает Пресняков.
— И я об этом думаю, — кивает Иванов. Борзов, конечно, знает, что так может случиться. Вдруг он останавливается, обнимает Преснякова за плечи и говорит, глядя в глаза:
— У тебя под самолетом наша последняя торпеда. Утопить ее не имеешь права. И промахнуться тоже. И к тебе, Николай, это относится в полной мере…
А в море разыгрывается шторм. "Торпеда наверняка не пойдет, — думает Пресняков. — Пойдем на ближний транспорт. Если Сачко и Токарев утопят его, пойду с торпедой на танкер. Если не попадут, попытаюсь торпедировать".
Вот он транспорт. Небольшой, но как здорово просел в воде, значит, перегружен.
— Атака! — приказывает Пресняков ведомым. Уже на подходе поняли, что внезапной атаки не получится: гитлеровцы были готовы к противодействию. Но такого огня никак не ожидали. Трассы снарядов пронзают самолет Сачко. Летчик отвечает огнем из четырех пушек и двух крупнокалиберных пулеметов. Сейчас Сачко сбросит бомбы. Но что это? Он перемахнул через транспорт, не сбросив бомбы. Не был уверен в расчете? Тогда зайдет снова. Бомбы Токарева взорвались с недолетом и не принесли вреда судну. Значит, надо торпедировать. Пресняков бросает машину из стороны в сторону, чтобы избежать поражения. Все же осколки пробивают крылья и фюзеляж. А в голове слова Ивана Ивановича: "Промахнуться не имеешь права…"
— Бросил! — восклицает Иванов.
— Торпеда пошла, — докладывает Скляренко.
Большая удача, что торпеда не сломалась на крутой волне. А уж попасть должны, упреждение Иванов дал точное. Торпедоносец над транспортом. Видели: атака неотвратима, торпеда идет точно по центру атакованной цели. Сейчас транспорт взорвется и уйдет на дно. Но что это? Торпеда проходит под транспортом, а самолет окутало вспышками десятков разрывов.
Развернув самолет, Пресняков в недоумении смотрит на судно. Как могло случиться, что торпеда прошла под груженым транспортом?
Звено собралось вместе. Остается одна надежда — на бомбы Сачко. Но прежде надо узнать, почему ведомый ни сбросил фугаски в первом заходе.
— Не раскрылись замки, — отвечает Сачко. — Пытался сбросить аварийно тоже бесполезно…
"Странный какой-то голос у Сачко," — подумал Пресняков, но спрашивать больше ни о чем не стал: понятно состояние летчика при такой неудаче.
Летели домой виноватые и злые.
…Пресняков и Токарев уже зарулили на стоянку, а Сачко ушел на второй круг. И вдруг тревожный голос Иванова:
— Без шасси заходит!
Тяжелая минута для летчика. Винты, коснувшись земли, мгновенно погнулись, заскрежетали створки бомбо-люков… Пресняков и Иванов подбежали к распластавшемуся самолету. Сачко неподвижно сидел в кабине. По лбу, заливая глаза, текла кровь…
Инженер Островский, видавший виды за войну, и тот удивлен:
— Непонятно, как Сачко дотянул — самолет избит снарядами сверх предела.
