Доклады Борзов слушал хмурый. Преснякову казалось, что он читает мысли командира. Наверное, чертыхается в душе: "Мол, втроем не смогли потопить один транспорт размерами меньше среднего. Простительно Токареву, совсем молодому летчику. Простительно даже Сачко, он лишь считанные дни в полку. Но ты, Александр, как же ты мог, ведь на тебя с Ивановым я больше всего и рассчитывал". Так раздумывал Пресняков и был недалек от истины. Но почему так тщательно рассматривает командир каждую рваную пробоину в крыльях и в фюзеляже машины Сачко, почему ощупывает порванные провода и тросы, разрезанные патрубки и трубопроводы. Отчего не сбросились бомбы, он уже выяснил, но продолжает осматривать самолет. Кажется, он понял, что произошло, однако не спешил с выводами, хотел в чем-то окончательно убедиться.
— Поедем к вашей машине, — бросил командир Преснякову и Иванову.
Снова тщательный осмотр.
— Большинство попаданий — при пролете над транспортом, — размышляет вслух Иван Иванович. — Били в упор. Значит, вы атаковали правильно…
У Преснякова отлегло на душе: командир вовсе не думает, что экипажи бомбили и торпедировали в белый свет, как в копеечку, они атаковали с минимальных дистанций. Так и было. Борзов между тем продолжал:
— Но транспорт, говорите, не больше трех тысяч? Откуда же за несколько минут столько пробоин? Выходит, на транспорте десятка полтора стволов. Что-то не припомню, чтобы они были на таких судах.
Снова рассматривает и подсчитывает пробоины. Транспорт перегружен, сидит чуть не весь в воде, а торпеда проходит под килем, не задевая… И вот еще что: идет транспорт днем один, без всякого охранения, идет там, где его не только мы, но и пикировщики и даже штурмовики могут обнаружить. Будто заманивает. Гвардейцы слушают молча.
— Ловушку нам приготовили немцы, вот что, — вдруг убежденно говорит Борзов. — Соорудили плавучую батарею, замаскировали под транспорт и поставили, как охотник подсадную утку, близко к нам, а в это время дальними дорогами пропускают караваны.
Впервые за этот мучительный час осмотра Борзов улыбнулся:
— Вот мы на погоду обижались: мол, шторм, торпеда сломается. А это на счастье — фашисты не могли стрелять с обычной точностью. Так что повезло, все живы и секрет разгадан.
Уже в обычном, спокойном тоне спросил, как чувствуют себя Токарев и Сачко и, узнав, что они готовы снова лететь в бой, сказал Преснякову:
— Не горюй, что торпеда пропала. Черт с ней, что последняя. Уже тыл наш на подходе. А разгаданная тайна десяти торпед стоит. Пошли в штаб.
Звонок командиру дивизии. Через пятнадцать минут па проводе был командующий. М. И. Самохин хотел уточнить детали поведения "транспорта".
— Передайте мою благодарность экипажам, — сказал командующий Борзову. Меры мы примем.
Срочное предупреждение получил полк пикировщиков дважды Героя Советского Союза гвардии полковника В. И. Ракова и полки штурмовиков. Плавучая батарея была уничтожена штурмовиками Героя Советского Союза Г.А. Кузнецова, ныне командующего авиацией ВМФ.
19 августа звание дважды Героя Советского Союза было присвоено бывшему командиру Первого гвардейского полка гвардии подполковнику Н.В. Челнокову, летавшему теперь на штурмовиках, и двум воспитанникам Борзова — Вадиму Евграфову и Виктору Бударагину. Радость однополчан была омрачена на другой день трагической гибелью любимца всего полка Евграфова: возвращаясь из Ленинграда в полк на связном самолете, он крутил серию фигур высшего пилотажа и врезался в землю…
От гибели в бою на войне никто не застрахован. Погибнуть так, из-за переполнявшей душу радости, обидно и неоправданно.
Итоги работы гвардейского полка за 21 августа, спрессованные в нескольких строках сообщений Советского информбюро, выглядели так:
"Бомбардировочная и торпедоносная авиация Краснознаменного Балтийского флота потопила в Балтийском море два немецких транспорта общим водоизмещением в 8000 тонн и одну подводную лодку противника". "Самолеты-торпедоносцы Краснознаменного Балтийского флота потопили в районе Мемеля транспорт и подводную лодку противника".
В одну сводку эти данные не смогли войти по той причине, что летчики Борзова работали беспрерывно в течение суток.
Блестящий удар нанесли летчик гвардии лейтенант Карабасов и штурман Герой Советского Союза гвардии капитан Николай Афанасьев. Неделю назад в полк прилетел Герой Советского Союза Петр Стрелецкий. Друзей он нашел на волейбольной площадке. Здесь были Борзов, Котов, Афанасьев, Пресняков, Иванов, Кошелев, Евграфов и Бударагин. Они окружили Стрелецкого, не расставшегося еще с костылями.
— Хватит бездельничать, Петро. Не можешь играть, так посуди, — с улыбкой сказал Николай Афанасьев. Стрелецкий взял свисток.
Когда Петр улетал, Николай сказал:
