«И верно, Влад», — сказал я себе, — «заносчивые родственники, связь с истеричным бойфрендом, попойки, марихуана. Ей ты такой не нужен. Она строгая, воспитанная и порядочная».
Вечером ребята попросили меня прогуляться с ними до Нила, который проходил лечение в больнице. Нас не пустили внутрь, а потому дружною гурьбой мы отправились кричать ему под окна. Он высунулся в окно — бледный, худой, слабо помахал рукой и исчез во тьме палаты. Такой же, но уже не очень веселой гурьбой, мы шли обратно. Саша дважды пытался завести со мной разговор, и ты смотрела за моей реакцией. Всякий раз я аккуратно обрывал его, объясняя, что спустя почти полгода после нашего разрыва, говорить нам не о чем, и в итоге он ушел домой ни с чем. Я проводил тебя до дома. Было уже темно.
— Послушай, — сказал я. — пойдем ко мне? Быть может, тебе не нужно сегодня домой?
— Да, если мама с братьями уедут к тёте, пойдем к тебе. — Ответила ты.
— Как это связано? Просто приходи, — попросил я, но ты, сомкнув губы, отвела взгляд, и я понял, что затронул нелегкую тему. Я поцеловал тебя в щеку, ты ушла, а я отправился домой ждать.
Я видел, что ты близка к тому, чтобы остаться со мной. Я знал, что у тебя не было мужчин, и волновался. Для меня ты все еще была загадкой, но я влюбился и был готов разгадать ее. Наши прошлые распри и глупые соревнования померкли, теперь я и сам не понимал, кто из нас побеждает. Я был готов сдаться сам, по первому твоему требованию.
*****
Ты пришла. Вошла в квартиру, зачем-то огляделась, улыбнулась. Все в тебе дышало природной красотой: разбросанные по плечам кудри, красивые губы, аромат твоей кожи сводил меня с ума. Я обнял и поцеловал тебя, чувствуя прилив страсти, но ты отстранилась.
— Дома не все в порядке? — спросил я, и ты кивнула. Я сказал:
— Поехали.
— Куда?
— Увидишь. Там красиво.
— Я легко одета, не для мотоцикла.
Я молча надел на тебя мою куртку, перчатки и закрыл за нами дверь.
Мы полетели по ночным улицам, за город, на берег Камы, мчали по тракту, до "Пермских гор", и там долго бродили по берегу. Природа всегда волновала тебя. Ты раскрывалась среди лесов. Глядя на тихую водную гладь, ты о чем-то поговорила с рекой и успокоилась. Такие ритуальные повадки меня немного удивляли, но они подходили тебе. Верить в то, что ты ведьма и знаешь язык леса было проще, чем заподозрить в тебе прагматика.
Ты сказала, что замёрзла, и я предложил поехать на дачу. Ты согласилась, но предупредила, что завтра тебе необходимо быть в школе, к 12 часам дня. Я пообещал довезти. По дороге несколько раз я сбивался с пути, потому что в голове прокручивал возможные варианты событий ночи. Всю дорогу до дачи я мысленно осуждал себя за желание стать ближе: тебе было всего 16 лет. Я очень волновался.
Эту ночь я тоже помню в деталях: помню все запахи, окружающие нас, звуки. Я разжег огонь в камине, чтобы согреться. Потом мы выпили чаю и немного побродили в саду, что был покрыт выпавшим первым снегом.
Я взял тебя за руку, поцеловал ее. Ты смутилась. Вдруг я вспомнил, что еще не показывал тебе третий этаж. Повел тебя туда, зная, что картины, которые мы увидим, будут лучше любого кино. Когда мы вышли на плато, ты застыла в изумлении. Полностью стеклянная крыша открывала перед тобой звездное небо. На полу не было ничего, кроме густого ковра.
Ты изумленно смотрела наверх. Небо казалось близким, а звезды яркими. Я взял тебя за талию, приподнял, и, попросив не отрывать взгляда от неба, медленно обернулся несколько раз вокруг своей оси. Небо кружилось — ты, улыбаясь, смотрела вверх, а я сейчас не могу не вспомнить, что именно здесь впоследствии родилось наше лучшее произведение, когда ты, много лет спустя, в одну из счастливейших наших ночей, предложишь мне написать его. Но тогда я об этом и не подозревал.
Я поставил тебя на пол.
— Ты была на даче несколько раз, — произнес я, — но ты ни разу не была в моей спальной комнате. Пойдем, я покажу.
Мы спустились вниз, в холл и направились по лестнице в правое крыло дома.
— Дом больше изнутри, чем кажется снаружи. Он как виллы богачей из мексиканского телесериала. Того и гляди, из кабинета выйдет Леонардо Веласкес. — посмеялась ты.
— Нет, Луиса Альберто здесь нет. Здесь сегодня только Донна Лия Беллариа и Дон Владислао Буонавентура. — Рассмеялся я.
— Ты читал про Буонавентуро? Вот удивил! — Вдруг оживилась ты, нарушая своей интенсивностью сложившийся покой вечера, и я остановился, прервав разгорающийся разговор поцелуем. Руками я смело прижал тебя к себе так плотно, что твое дыхание сбилось. Ты также страстно ответила на мой поцелуй, обняв меня за тело, и я еле сдержал стон.
— Пойдем. — Я вновь протянул тебе руку.
Мы вошли в мою комнату. Уличный фонарь удачно светил в окно, обстановка была романтичной. Ты оглядела комнату.
— Кровать стоит очень необычно, — прошептала ты. — И она такая огромная!
— Почему ты шепчешь? — спросил я.
— Не знаю. — Ты остановилась и огляделась. — Тут так здорово…
