— Да. — Снова спокойно ответила ты и прошла на кухню. Поставила на стол контейнер, включила духовой шкаф, вылила содержимое контейнера в керамическую тарелку и поместила ее в шкаф.
Я на время лишился дара речи. Идя за тобой, глядя на твои покачивающиеся обнаженные крупные ягодицы, я еле стоял на ногах, боролся с дрожью, испытывая сильнейшее возбуждение, которое мне до сих пор не с чем сравнить по силе своего эффекта. Внутри меня взорвались десятки бомб. Я человек, очень зацикленный на сексуальных впечатлениях.
Тем временем ты спокойно вынула тарелку из шкафа, похвалила скорость его работы и протянула ее мне. Я еле сел, испытывая дискомфорт в джинсах.
— Приятного аппетита, — сказала ты.
Я смотрел на тебя во все глаза.
— Я еды тебе принесла.
Я молча, рукой сдвинул кокетку фартука влево, обнажив твою грудь.
— Я не хочу есть, — ответил я, другой рукой пролезая под юбку фартука.
— Что? — возмутилась ты. — Я тебе борщ варила, потом его несла, а ты отказываешься? Ты же сам просил!
— Потом. — Надоедливо отмахнулся я, увлекаясь твоим телом.
— Что? — еще громче повторила ты.
— Лиюша, мне плевать на борщ, я хочу тебя, — произнёс я, резко стягивая с тебя фартук.
— Неблагодарный! — воскликнула ты и с размаху швырнула в меня тарелкой. На лету я отбил ее, летящую в меня, и почувствовал, как часть её содержимого обожгла мое тело. Я вскочил, схватил тебя и увлек на диван, устремив весь свой порыв безумия в секс. Позже я понял, что ты сделала это намеренно, чтобы лишить меня контроля. Считала, что я слишком им увлекся. Такой ты была и тогда, и сейчас: сумасшедшей и яркой. В тот вечер я, забыв о твоей недавней травме, не смог себя контролировать и отдался сексу сполна. Позднее ты и сама мне признавалась, что хотела именно этого — меня открытого — такого, какой я есть — пусть нездорового, одержимого, но истинного. Твоя провокация удалась.
Глубокой ночью, узнав, что ты пришла в плаще, который оставила в подъезде, я долго смеялся, а ты смеялась надо мной. Ты уснула под утро, а я не мог. Я все бесшумно смеялся, улыбался, гладил твою спину, прокручивая в голове это странное событие.
В 6 утра следующего дня в дверь постучали. По характерному стуку я узнал мать. Я встал, оделся, закрыл дверь в спальную и открыл ей дверь.
Она вошла, как всегда, бесцеремонно оглядев обстановку. Увидела твои маленькие ботинки и удивленно вскинула на меня взгляд. Я стоял перед ней, преграждая ей дорогу.
— Влася. Дела плохи. Они здесь. Скербринг и Грован. Свари кофе, сынок.
Я молча отошел, задумался. Меня расстраивала мысль о Збигневе и его шестерках. Продажная скотина. Все еще хочет разжиться.
Я молча ушел на кухню, мать сидела в гостиной. Я почувствовал неладное.
— Подойди ко мне, мама, живо. — Резко попросил я. Она встала с дивана, но пошла не на кухню.
Она уже открыла дверь спальной, когда я рывком схватив ее за плечо и зло ругая ее за бесцеремонность, запретил входить. Она успела оглядеть тебя, спящую, скрытую от глаз ворохом волос, улыбнулась. Я силой увел ее в столовую.
— В этот раз это ОНА. — Улыбнулась мать. — Кто она?
— Не твое дело. — Я старался заглушить гнев от ее выходки и перевел тему. — Расскажи, они уже были у тебя?
— Звонили. Поезжай на дачу. Она прикрыта. Ее не найдут. Здесь ты — открытая мишень. Они явятся за тобой, ты прекрасно знаешь. У тебя то, что им нужно.
— У меня? — Выдохнул я.
— Тот код, помнишь? — ответила она. — Я просила тебя запомнить код от моего сейфа.
— Помню.
— Это же и код от ячейки в банке, где лежат их вексели.
— Какая же ты гадина, матушка, ты, черт возьми, змея!
— Не кричи. Они не знают, лишь подозревают. Так было нужно. Подумай, если со мной что-то случится, ты должен будешь вексели эти забрать. Езжай на дачу отца. Или к Юлии.
— Я не могу сейчас уехать. — Ответил я.
— Из-за нее? — улыбнулась мать.
— Нет, из-за дипломной работы — Ответил я зло.
— Завтра твой отец приезжает со своим сводным братом и Юлей. Будет ужин. Приводи ее, если ты серьезно. — Вдруг предложила мать и улыбнулась. — Я вижу в тебе перемену, мне это нравится. Сколько ей лет?
— Не лезь, очень прошу. — Меня не радовала перспектива ее заинтересованности.
— Влася, ты не понял, сынок. Я только приветствую. Это лучше, чем парни. Я рада. Я приму ее с радостью, пригласи ее завтра. Но послезавтра сразу же прочь из города. Оба.
— Я подумаю. — Я настороженно не спешил принимать приглашение и следовать рекомендациям. Матушка выглядела радушно, я решил, что опасности нет.
Мать ушла, а я задумался. Моя семья, политика, опасные связи. Чертов грязный мир. И ты, маленькая, наивная девочка. Вернулся к тебе в комнату. Долго смотрел на тебя сверху, затем лег в кровать, прижался к твоему обнаженному телу, поцеловал твои волосы, откинул их и погладил спину.
— Она ушла? — Вдруг спросила ты тихо. Я улыбнулся.
— Ты слышала?
— Да.
— Что ты слышала?
— Ее вкрадчивый голос.
Я обнял тебя и уверил, что тебе стоит продолжить сон, а затем долго гладил тебя по голове, пока ты не заснула вновь.
За завтраком я сказал:
— Матушка заходила оповестить о семейном мероприятии.
