– Извини за этот звук, я голоден. – я улыбнулся.
– Дурачок! – расхохоталась ты, – я слышу великую музыку Вселенной. Это никак не связано с твоим телом.
– Жаль, что ты не слышишь великую музыку моего желудка.
– Вот банальщина, ну же, прекрати! Послушай эти звуки! – не унималась ты.
Я прислушался. Кузнечики, да жабы, звук отходящей баржи, твое легчайшее дыхание. Я закрыл глаза, прислушался: звук движения моих пальцев по твоей ладони, чьи-то крики с противоположного берега, ворона на дереве, треск веток под ногами или лапами, раздающийся из леса.
– Да, я все слышу. – Говорю я.
– Словно десятки тысяч голосов в один момент поют одну музыку, – продолжаешь ты, – сотни тысяч – и эта нота вибрирует, она выводит в транс. Это волшебно, волшебно!
– У меня тоже кое-что вибрирует, не знаю, дойдем ли до транса, но нужно пробовать, – говорю я, обхватываю тебя руками, приподнимаю с земли, закидываю тебя на плечо и встаю на ноги. От неожиданности ты крепко хватаешь меня за предплечья. Я поднимаюсь на холм, а ты начинаешь смеяться.
– Прекрати, поставь меня на ноги!
– Ни за что!
– У меня голова кружится!
–Неужели так высоко? – смеюсь я, и поднимаю тебя на вытянутых руках над головой. Ты кричишь, по обыкновению, очень громко, рефлекторно хватаясь за мои руки.
Я смеюсь еще сильнее, прижимаю к груди, затем ставлю на землю, и мы целуемся.
– Голову кружит от тебя. – говоришь мне ты. – Все время.
Я улыбаюсь твоей случайной фразе.
– Нужно сбалансировать нижнюю часть! – я снова хватаю тебя и какое-то время несу на руках. Ты молча смотришь на меня.
– Скажи, что у тебя есть какая-то прагматичная причина на это, – вдруг произносишь ты.
– Что же, раз ты не веришь в то, что я просто рад, то вот тебе причина: мне будет жаль, если ты испачкаешь грязью свои белые кроссовки.
– Но белые – у тебя. Мои серые.
– Все равно.
Мы молчим. У дома я ставлю тебя на землю.
– Устал, наверное… впечатление на меня производить? – хихикаешь ты.
– Так хотел быть поближе. – Отвечаю я, поворачивая ключ в замке.
Мы входим. Не включая свет, я снова хватаю тебя на руки и почти бегу наверх, в мою комнату. Там, наспех избавляясь от одежды, мы страстно ласкаем друг друга, как одержимые. Уже в постели ты внезапным движением поворачиваешь меня на спину и ложишься сверху, крепко обвив мою шею. "Я хочу быть сверху, – шепчешь ты, – так ещё никогда не было, я хочу тебя так". Ты целуешь мои губы, шею, – волосы падают на мое лицо. Я прижимаю тебя к себе, пытаясь встать, но ты освобождаешься и силой укладываешь меня вниз, за плечи. Что-то, как будто страх, ещё пока неясный, но подступающий, заставляет меня замереть. Ты хватаешь мои руки в запястьях, почему-то резко сжимаешь их. Я вздрагиваю: дикий страх прорывается наружу. Словно желая защититься, я с силой вырываю свои руки и инстинктивно закрываю ими лицо. Затем я понимаю, что, возможно, напугал тебя. Я приподнимаюсь и сам прижимаю тебя к подушкам.
– Нет, – говорю я сбившимся от эмоции голосом, – только я могу быть сверху!
– Это нечестно, – возмущённо шепчешь ты, но я, словно пытаясь забыть, поскорее отогнать это странное чувство страха, начинаю ласкать тебя с рвением безумца, между нами образовывается бой в постели, и страсть поглощает меня полностью.
Какое утро я называл идеальным? То самое, когда просыпаюсь с тобой, и просыпаюсь первым. Я глажу твои волосы, раскиданные по подушке большим веером. Что бы ни случалось, твое лицо должно было быть открытым: ты смахивала свои кудри сквозь сон, иногда они всей массой падали на меня.
Ты спишь очень спокойно, безмятежно, а я долго смотрю на тебя. У тебя самые красивые губы на земле: идеальной формы, сексуальные – совершенно соблазнительные губы. Особенно по утрам. Я смотрю на тебя. Хочется поцеловать каждую веснушку на носу, лёгкий светлый пушок около ушка, и само ушко – маленькое, нежное. Я вижу, как пульсирует вена на твоей шее – и легонько подпрыгивает мой подарок – маленький медальон в форме ромба. Мое идеальное утро – я смотрю на тебя.
Я знаю, что как только встану, ты все равно проснешься. Поэтому я едва заметно обвиваю тебя рукой и прижимаюсь. Ты произносишь сонное "эммм". Я крепко сжимаю тебя в объятьях и целую в губы. Затем поднимаюсь. Ты хватаешь меня за руку и тянешь обратно. Я смеюсь, целую твою руку, отправляю ее обратно, под одеяло и иду готовить завтрак. Мое идеальное утро.
Ты приходишь на кухню уже одетая. Мне смешны твои манеры одеваться сразу же, как встала. Ты всегда ведешь себя очень собранно, как воин. Подъем, зарядка, умывание, одежда, завтрак. Всегда в такой последовательности.
– Милая, иногда ты пугаешь меня своей дисциплиной.
– Ты и сам такой.
– О, нет, не всегда. К примеру, сегодня я счастлив, внутри меня я мир, я хочу отпустить привычное и не быть всегда готовым и собранным. Я, быть может, хочу тебя прямо на этом столе…
– О, так у нас ещё не было, – смеешься ты.
А я смеюсь над тобой:
– Забавно, будет ли так, что лет через десять всевозможного опыта ты по-прежнему будешь произносить эту фразу: "о, так у нас ещё не было!?"
