Я нежно провел рукой по твоему лицу, поцеловал в лоб и обнял. Затем попросил тебя почитать в моей комнате и спустился вниз, к родне.
Они были в саду. Саша играл с детьми на качелях, а мама и Юля сидели в беседке.
Я вошёл к ним и сел рядом.
– Мы должны обсудить с вами этот вопрос, раз и навсегда прекратить осуждать мой выбор, моих партнёров и постараться его принимать.
– Обсудим. – Соглашается мать.
– Лия – хороший человек. Она ещё юна, вы не видите тех перспектив, которые вижу я. Для меня она важна…
– Ты тупой, Влад! – прерывает меня сестра, – генетика у нее никуда не годится! Заводские рабочие, отец-пьянчуга? Ты что, такого человека видишь в качестве матери своих детей? Что она даст тебе? Тебя вечно несёт на скалы!
– Юля! Не прерывай меня! У нее отличный отец. Я знаком с ним. Он измотан, побит жизнью. Но он хороший, умный, интеллигентный человек! Если говорить о наследственности, то в ее роду есть купцы и дворяне. И хватит об этом! Дело в том, что каждый человек – обладатель уникального набора качеств. То, что в ней есть, вам и не снилось.
– Не сравнивай нас с ней, – холодно произнесла мать. – Мы происходим из очень древних родов. Мой отец – потомок немецких князей и польских дипломатов. Влася, ты – элита в седьмом поколении. Конечно, твой незаконнорожденный отец….
– Мама, оставь свой снобизм! Это чудовищно! Папа всю жизнь от этого страдал! Он тоже может похвастать древней европейской кровью, но, мам, он очень скромный и справедливый. Почему ты позволила себе сравнивать одних людей с другими? Что за классовое унижение?
– Потому что неравенство существует.
– Юля, твой Саша, если не ошибаюсь, не элита.
– Скажешь тоже! – корчит лицо сестра, – его отец – адмирал Российского флота, а мать из номенклатурных, дочь генерала. Не знаешь ты ничего! Дурачина!
– Я буду краток: Лия со мной, она мне дорога. Примите ее и не смейте унижать. Не примете – уйду я. Разговор окончен. – Я встал.
– Влася, – мать высокомерно посмотрела на меня и скроила гримасу, – куда ты уйдешь? Куда же ты уйдешь? Работать школьным учителем? Тебе всего 22 года. Где твоя квалификация? Тебе нужно развиваться, а она – очень большой якорь. Что ты сможешь сейчас дать себе и ей? – она рассмеялась. – Но хорошо, уговорил. Мы будем сдержанны и поведем себя корректно.
Я был злой, не хотел продолжать разговор – оставил их и прошелся по саду, прежде чем вернуться к тебе.
Ужин, как я предполагал, разочаровал. Мать начала задавать тебе вопросы об экономике страны, о твоих соображениях насчет мировой политики.
– Я не интересуюсь политикой, – отвечала ты. – Куда важнее, как мне кажется, заниматься развитием личности. В политику идут не совсем здоровые люди.
Саша хмыкнул.
– Этот вывод, пожалуй, даже обижает, – говорит мать. – Чем же МЫ произвели такое впечатление?
– О, нет, речь не о ВАС, речь о политиках страны, в которой я живу. Я говорю о тех, кто хочет власти. Здоровый, счастливый, умиротворённый и гармоничный человек вряд ли захочет власти. Власть – как панацея для несчастливых, одиноких, однобоких или просто потерявшихся людей. Пани Режина, я не хочу сказать, что к этому списку можно причислить тех, кому власть досталась от родителей. Поэтому вас там нет. Я говорила о тех, кто к ней устремлён всей душой. Возможно, у вас не было выбора.
– Не знаю, что может быть хуже, – отозвалась мать. – Мне только что намекнули, что в моем положении нет моих заслуг. Власть – и та от отца. – Она рассмеялась.
– Совсем необязательно придираться и искажать слова, мама, – я строго посмотрел на нее. – Ли не об этом.
– Лия и сама может отвечать за себя.
– Значит, пани Режина, выбор у вас всё–таки был? – спросила ты. – Или вы послушно приняли то, что передал вам ваш отец, или, отказавшись от его наследия, сами взялись строить свою жизнь?
– Она тебя дразнит! – говорит Юля.
– Это не так. – отвечаешь ты.
– Расскажите, что для вас жизнь? Что вам важно? – ты вновь переспросила, поворачиваясь к матери.
– Я скажу, что от отца мне досталась разрушенная войной и советским переделом, разграбленная, но всё-таки сохранённая им семейная твердыня. В наше время немногие понимают, что значит, быть главой ТАКОЙ семьи, Лия, и почему продолжение рода, мужья, жены, дети, братья, племянники имеют значение – такое же, как в королевских семьях. Эти связи держат иные связи, держат нечто непостижимое, созданное свыше. Такой человек как ты – это вирус, запущенный в созданную мной систему. Ты слишком отличаешься от всех нас. Влася всегда был болваном, как и его отец, но он не безнадёжен.
– Почему вы оскорбляете своего же сына? – ты удивлённо посмотрела на мать.
– Защищаешь его? – Опять кисло улыбнулась мать.
– Прекрати! – Я обращаюсь к матери. – Считай меня кем хочешь, но отец достойный, благородный человек. Не моя вина, что ты никогда не ценила это.
– Благородство – игра эго, Влася. Что ты можешь и чего не можешь – важно лишь это. Твоя жизнь в какой-то степени уже служит доказательством этой истины.
– Не нужно об этом!
– О чем? – переспрашиваешь ты.
– Лия, что ты планируешь делать после школы?
