– Даже лучше. Ты покажешь мне лица.
В кухню входит Элиза. Проктор вопросительно смотрит на жену – как та воспримет желание дочери?
– Ее день рождения, ей и выбирать, – пожимает плечами Элиза.
Вопрос решен.
– Так тому и быть, – говорит Проктор, гладя Кэли по волосам. – Поплывем на лодке.
Они обедают, лакомятся тортом, поют, зажигают свечи, которые Кэли с воодушевлением задувает. Потом она открывает подарки. Когда все отправляются на берег, до наступления темноты остается каких-то полчаса. Они идут по дощатому настилу, ведущему через дюны на причал. Там, в лучах предзакатного солнца, покачивается на волнах небольшой парусник. «Синтия» – такое имя Проктор дал лодке, сам не зная почему. Он счел его подходящим, словно лодка подсказала, как назвать ее. Холодает. К ночи установится штиль, но пока дует устойчивый ветер, вздымая легкие волны.
– Кэли, поднимай парус, как я тебя учил.
Пока девочка возится с парусом, Проктор прилаживает руль и опускает выдвижной киль. Элизу не интересуют премудрости хождения под парусом. «Это твоя игрушка, – всегда говорит она мужу. – Я просто хочу прокатиться». Она занимает свое обычное место – у правого борта, где удобнее любоваться морским пейзажем. Кэли уже отвязала парусные фалы. Проктор отвязывает причальные канаты, отталкивается от ближайшей сваи и идет к рулю. Лодка медленно отходит от причала и встает по ветру. Парус тут же надувается, и лодка начинает быстро скользить по волнам.
– Кэли, садись за руль, – говорит Проктор дочери.
– Пап, ты серьезно? – ликующе переспрашивает она.
– Серьезнее не бывает. Считай это еще одним подарком на день рождения.
Они меняются местами. Проктор садится напротив Элизы.
– Ну и как ощущения? – спрашивает он у Кэли.
– Здорово!
Закусив нижнюю губу, девочка сосредоточенно смотрит на нос лодки.
– А теперь ложись на курс. Помнишь, что это значит?
– Плыть в бейдевинд?
– Совершенно верно. Держи курс примерно в двадцати градусах от левого борта. Как пройдем мыс, поменяем курс.
Сдвигая руль в сторону паруса, девочка вытаскивает гика-шкот, зажимает его в зубах, снова тащит и закрепляет в фиксаторе. Лодка накреняется.
– Отличный маневр, – говорит Проктор.
– Не понимаю, откуда она все это знает, – удивляется Элиза, глядя на мужа. – Когда ты успел ее научить?
Проктор не может сдержаться и улыбается во весь рот, словно глупый мальчишка.
– Все в порядке? – спрашивает он у Кэли, поворачиваясь к корме. – Помощь нужна?
Кэли торопливо отводит с лица мешающую ей прядь волос, которую ветер норовит вернуть обратно, и мотает головой, не сводя глаз с носа.
– Справлюсь, – отвечает она.
– Ну что я тебе говорил? – обращается к жене восхищенный Проктор. – Наша дочь – прирожденная морячка.
Они плывут дальше. За мысом Кэли меняет курс лодки точно и уверенно. Всего восемь лет, а управляется с рулем, как заправский шкипер. Проктор вдруг понимает, что Кэли будет всю жизнь вспоминать, как отец доверил ей управлять лодкой. Эта мысль приятно щекочет его отцовское самолюбие и в то же время окрашена печалью: малышка слишком быстро растет. Недалек тот день, когда его и Элизу потеснят подруги, мальчишки, новые впечатления. Так будет продолжаться, пока она не покинет родительский дом и не заживет своей семьей. Но разве это повод для грусти? Разве отец не должен радоваться тому, как дочь, которая совсем недавно умещалась на ладони, вступает во взрослую жизнь? Все сложно и неоднозначно, и Проктору кажется, что внутри этой сложности скрыта истинная суть любви к своему ребенку: захлестывающая родительская радость, которая порой ощущается как грусть. Почувствовав его состояние, Элиза тянется через кокпит и берет его за руку.
– Знаю, – говорит она.
Похолодало. Проктор смотрит на небо, где гаснет закат; пурпурные, красные и оранжевые полосы смешиваются друг с другом, словно крупные мазки на холсте. А в восточной части неба уже появляются первые звезды – огни небесного города. Ветер стих, а с ним и шум волн. Окончательно темнеет. Лодка почти не движется, застыв посреди морского простора. В воду будто вылили чернила.
– Папа, покажи мне лица.
Проктор идет к дочери на корму. Скамейка тесновата для двоих. Проктор усаживается на ее край, обнимает Кэли за плечи и прижимает к себе, чтобы согреть.
– Ты помнишь правило? – спрашивает он.
– Попытки увидеть их дают обратный результат.
– Верно. Нужно, чтобы лица проявились сами. А теперь расслабь глаза. И не только глаза. Все тело. Просто дыши. – Он наполняет грудь воздухом и медленно выдыхает. – Вдох-выдох, вдох-выдох. Вот так.
Девочка подражает ему.
– Ну как, расслабилась?
– Думаю… да.
– Хорошо. А теперь жди. Может пройти минута. Нужно терпение.
Кэли замирает, потом взволнованно сообщает:
– Я их вижу!
– Расскажи.
Она внимательно смотрит на небо:
– Они повсюду. – Кэли поворачивается к отцу и спрашивает: – Кто они?
– Отличный вопрос. И никто не даст точного ответа. Но я поделюсь своими соображениями. Я думаю, это души тех, кто жил когда-то, и они смотрят на нас со звезд.
Кэли хмурится:
– Так это… призраки?
– Нет, не призраки. Призраки вызывают страх. А тебе страшно, когда ты смотришь на них?
