Раздался оглушительный грохот, и почти тотчас же за ним последовал другой.
Этот второй взрыв произошел в самом теле животного, которое после трех-четырех конвульсивных движений и рычания от боли растянулось на земле и больше не шевелилось.
— Чудо! — воскликнул капитан Худ. — Мое ружье было заряжено пулей, и пулей разрывной! Ах, Фокс! Спасибо! На этот раз спасибо, Фокс!
— Неужели? — воскликнул я.
— Смотрите!
И, переломив ствол своего ружья, капитан Худ вынул патрон из его левого ствола.
Это был разрывной патрон.
Все стало ясно.
У капитана Худа был двуствольный карабин и двуствольное ружье, оба одного и того же калибра. И вот в то время, как Фокс по ошибке зарядил карабин мелкой дробью, он зарядил охотничье ружье разрывными пулями. И если накануне его ошибка спасла жизнь леопарду, сегодня она спасла наши жизни!
— Да, — сказал капитан Худ, — никогда я не был так близок к смерти!
Через полчаса мы вернулись в лагерь. Худ призвал к себе Фокса и рассказал ему, что произошло.
— Мой капитан, — ответил ему денщик, — это доказывает, что вместо двух дней ареста я заслуживаю четырех, потому что ошибся дважды!
— Я тоже так думаю, — сказал капитан, — но, поскольку твоя ошибка принесла мне сорок первого, я считаю своим долгом предложить тебе эту гинею.
— А мой долг — взять ее, — ответил Фокс и сунул золотую монету в карман.
Таковы были обстоятельства встречи капитана Худа с его сорок первым тигром.
Двенадцатого июня вечером наш поезд остановился возле небольшого поселка, а на следующий день отправился преодолевать 150 километров, отделявшие нас от гор Непала.
Еще несколько дней, и мы наконец поднимаемся по первым горным склонам Северной Индии. Взбираясь с террасы на террасу, с холма на холм, с горы на гору, можно достичь самых высоких вершин мира. До сих пор подъем еле ощущался, и наш Стальной Гигант его, казалось, совсем не замечал.
Погода стояла дождливая, с грозами, но температура сохранялась средняя, в целом сносная. Дороги еще были терпимы и выдерживали давление широких колес поезда, несмотря на его вес. Когда из-за какой-либо выбоины или рытвины колеса глубоко погружались в землю, легкого движения руки Сторра было достаточно, чтобы толчок послушного пара позволил преодолеть препятствие.
Перед нами уже не расстилалась та необъятная равнина, что тянется от долины Ганга до территории Ауда и Рогильканда. Вершины Гималаев образовали на севере гигантский барьер, на который наталкиваются тучи, гонимые юго-западными ветрами. Еще невозможно было как следует рассмотреть живописный профиль горной цепи, поднимавшейся в среднем на восемь тысяч метров над уровнем моря, но при приближении к тибетской границе местность постепенно дичала, джунгли наступали на возделываемые поля.
Флора этой части индийской территории тоже была другой. Пальмы исчезли, уступив место прекрасным банановым и манговым деревьям, которые дают лучшие в Индии плоды, и порослям бамбуков, чья листва разворачивается большими пучками в ста футах над землей. Появились магнолии с огромными цветами, наполняющими воздух дурманящим ароматом, прекрасные клены, дубы разных видов, каштаны с плодами, колючими как морские ежи, деревья-каучуконосы, у которых сок стекает по полураскрытым жилкам, сосны с огромными игольчатыми листьями типа панданусов
Изредка появлялись какие-то деревни с соломенными или бамбуковыми хижинами да две-три фермы, затерявшиеся среди высоких деревьев и разделенные расстоянием во много миль. По мере приближения к горному массиву поселения встречались все реже.
На этих пейзажных зарисовках фоном следует считать серое, туманное небо. Я добавил бы даже, что чаще всего дождь лил как из ведра.
В течение четырех дней, с 13 по 17 июня, и полдня не проходило без дождя. Мы были вынуждены оставаться в салоне Парового дома и убивать там долгие часы, как делали бы в обычном жилище, куря сигары, беседуя, играя в вист.
Все это время ружья бездействовали, к крайнему неудовольствию капитана Худа; но два «шлема»
— Всегда можно убить тигра, — заявил он, — но не всегда можно сделать «шлем»!
Нечего и возразить против высказывания, столь справедливого и так четко сформулированного.
Семнадцатого июня мы разбили лагерь возле караван-сарая, это название носит бунгало, специально предназначенное для путешественников. Немного прояснилось, и Стальной Гигант, который много и тяжело работал все четыре дня, требовал если не отдыха, то хотя бы какой-то заботы. Таким образом, решено было половину дня и следующую ночь провести в этом месте.
