Паровозы и драконы полностью

Пиявок он прицепил на руку Рея. Пару штук оказались под распухшим глазом у Илаи. Жители болот моментально присосались и начали раздуваться.

Рей переносил процедуры молча, с трудом удерживая сознание. Делал что говорят но на вопросы не отвечал.

Когда солнце зашло в костер полетели несколько шариков какой-то смолы. Густой дым немного разогнал гнус, и путники забылись тяжелы сном.

Утро выдалось еще хуже, чем накануне. Рей не проснулся, пребывая в тяжелом забытье. Лоб его был покрыт испариной. Он метался в гамаке и что бормотал. На местах ожогов появились зияющие язвы и в них копошились личинки. Смотрелось это жутко.

Отек на руке немного спал, но нездоровая краснота от руки перешла на ключицы. Под кожей вздулись синие вены.

— Мистер Херля, я могу ампутировать руку. Это спасет нашего спутника? — Голос графеныша был сух. Выражение покрытого пеплом лица было сложно прочитать.

— Не, если резать рука, совсем карачун будет. Личинки — это хорошо. Личинки жрать гнилой мяса. Моя принести еще пиявка, убрать гнилой кровь. — Пояснил проводник, вновь отправляясь в лес.

Илаю рвало, видимо, он снова получил приступ дизентерии. Он с трудом ходил. Ему дали выпить воды из лианы с растворенной в ней золой какого-то растения. Вскоре репортер тоже забылся тревожным сном.

Лагерь из временного превратился в постоянный.

Прошло два дня.

Рука Салеха окончательно превратилась во что-то жуткое. В ней копошились личинки, сотнями, кожа слезала кусками, под ней обнажалось мясо и сухожилия. Вены висели в воздухе. Впрочем, покраснение, дойдя до груди, не двигалось дальше. И инвалид мог шевелить пальцами. Пришлось даже привязать руку, чтобы от случайно не повредил себя. Громила похудел, кожа обтянула кости. Илая выглядел не лучше, дизентерия продолжала его терзать, хоть и не так сильно, как раньше.

Ричард, на которого легла забота о спутниках, пару раз вышибал себе мозги, возвращая себе физическое здоровье. Какие мысли терзали голову молодого человека, сказать было сложно. С Херлей он общался сугубо по делу.

Неожиданно в дело пошло яйцо, которое Ричард подкладывал под бок спутникам, в качестве грелки.

Даже попугай носил какие-то фрукты, которые проводник опознал как безопасные и полезные.

На третий день на руке Рея обнажилась кости. Илаю пришлось поить с принудительно, сам он не мог даже разомкнуть губ.

Херля тоже выглядел не лучшим образом. Он осунулся, кожу покрывал толстый слой смолы, которой он оберегался от гнуса. Черты лица заострились а под глазами появились круги.

К счастью, вечером ситуация резко изменилась. По лесу словно прошла незримая волна. Сложно скзать что именно это было, но в кронах деревьев стали мелькать светлячки, которых не было до этого. Из воздуха пропал вездесущий гнус. Радостно завопил проводник.

Он вскочил на ноги и принялся распевать песню.

— Радуйся, Могучий белобрысый падла, что дал сильный пинок Великому Ы! Великой О догрыз Великого Ы и вернулся в лес!

Ричард лишь тяжело вздохнул.

Через несколько часов к месту стоянки вышла большая группа аборигенов. Они соорудили носилки, на которые бережно водрузили водрузили беспамятных Рея и Илаю. Ричард, обряженный в набедренную повязку, плёлся за ними. Его кожа и волосы оставались того же пепельного оттенка.

Войдя в деревню, молодой аристократ первым делом отправился к посольству. Туда от отволок оружие и личные вещи спутников. После чего попробовал уснуть на циновках, но сон не шел. Молодой человек лежал и разглядывал закатное небо. Рядом с ним, водрузившись на медное на медное яйцо, спустился с неба попугай. Он жевал какие-то ягоды и косился янтарным глазом на потерявшего всяческий лоск Ричарда.

Когда солнце зашло, на поляну явился Херля. Лицо проводника было раскрашено яркими красками, копье в руках украшали разноцветные перья, а с лица не сходила улыбка. За ним шли соплеменники, столь же празднично выглядящие. Где-то стучал барабан.

— О могучий пепельный падла, что даль сильнейший пинок Великому Ы! — Обратился Проводник к Ричарду. — Твоя идти со мной, там Великой О будет награждать твоя геройства!

— Да уж, карьерный рост. — Буркнул Ричард, поднимаясь. — Веди!

В этот раз аборигены повели Ричарда куда-то вглубь селения. Тропинка то и дело ныряла в заросли, и между домами. В конце Гринривер вообще перестал понимать куда они идут. По ощущениям, за время дороги можно было пересечь селение дважды.