Паровозы и драконы полностью

Тропинка вильнула в очередной раз и перед Ричардом открылась огромная круглая поляна. В ее центре был стоял идол. Видимо, символизирующий пресловутого Великого О. Идол представлял из себя столб, на котором были вырезаны разные животные. Попугаи, обезьяны, носатые косули, какие-то совсем уж непонятные твари… Был тут и человек. При этом столб был «украшен». Вот визит на лиане чье-то бьющееся сердце. Вот намотан пульсирующий кишечник, вот печень, сочащаяся кровью. Че выше, тем гуще весели украшения. На самом верху висели черепа. Точнее чьи-то головы с содранной кожей. Они конвульсивно шевелили челюстями и клацали зубами. Среди живых черепов животных можно было найти и человеческие головы. Впрочем, на Ричарда увиденное не произвело сколь угодно сильное впечатление. Он лишь махнул взглядом по идолу, больше разглядывая разукрашенных дикарей. Недалеко от столба лежали Рей и Илая. Они до сих пор пребывали в беспамятстве, одежды на них не было, обуженные исхудалые тела украшали гирлянды цветов.

Настроение на поляне царило праздничное.

Рядом с идолом находилось несколько огромных барабанов, рядом с которыми стоял обнаженный дикарь, в руках он сжимал огромную колотушку.

Барабанщик взмахнул своим инструментом и по поляне поплыл гул, что пробирал до костей и заставлял ныть зубы.

Гомон стих. К идолу вышел вождь. И заговорил.

— Великое и славное племя стремных ублюдков! — Херля подошел к Ричарду и принялся переводить ему речь вождя.

Ричард про себя помянул идиота, чью душу сожрали для перевода, стараясь не заржать.

— Наше селение посетили белолицые уроды, которых послал властелин дальних земель с целью нас облапошить и ограбить! — Теперь молодой человек с трудом подавил желание озадаченно вскинуть брови и по-простецки почесать в затылке.

— Но Великий О могуч и хитер! Он знает как заставить служить белолицых нашей славе! Они прислали самых стремных, самых жестоких, самых подлых, самых злобных своих воинов! И эти воины выебали в сракатан великого Ы! — Ричард потер виски и незаметно выдохнул сквозь зубы. — Их послали удавить железную змею, что украла силу великого О! Но они не стали давить змею, как полагается простым воинам, они въебали великому Ы, а потом въебали ему еще раз! И великий Ы, злобный повелитель пыхающей горы, ушел срать костями в свой подземный болото! А его силу сожрать великий О и стать еще мощнее и сильнее!

Раздались вопли радости и ликования.

— Великий О добр и знает, что надо делиться! Но белолицые чужаки тупые и не знают нашего языка, а потому мы дадим им какой-то херня и они пойдет совершать еще великие подвиг во славу великий О! Думая, что им дали великий награда! Так восславим легковерная придурка! Ыбгда, переведи, бледнолицый стремный падла что он сейчас выйдет к столбу и великая О дать ему награда достойная такой тупой и некрасивый героя с маленьким дука — дуком!

Ричард уставился на переводчика, впрочем, тот не подал виду что перевод пошел не по плану.

Воцарилось молчание. Поняв, что продолжения не предвидеться, Гринривер вышел вперед и подошел к вождю.

— Могучий белобрысый падла, что дал сильный пинок Великомы Ы! Великой О говорить тебе «херы ты резкий» и дарить тебе награда! Он может сделать твоя дук-дука длинный и толстый, чтобы твоя смог осеменить сразу три баба! Или сделать твоя нога сильная и прочная, чтобы ты больше не ранить своя нежная кожа, мягкая как жопка младенца!

— Пара прочных сапогов была бы куда как лучше, но раз так… — Проговорил Ричард тихо — Желаю чтобы мои ноги стали прочными и не ранились! — Добавил он во все горло.

— Но твоя ведь мог сделать свой дука-дука длинный и толстый! — Удивился вождь.

Ричарда весьма достало обсуждение собственных гениталий. И он решил не вступать в полемику, придумав, как ему показалось, весьма удачное объяснение.

— Мой дука-дука еще растет, я еще маленький, и когда вырасту большой вырастет и мой дука-дука! Я не хочу вмешиваться в естественный порядок вещей!

Воцарилось молчание. Вождь заговорил на местном языке, видимо, переводя сказанное. Теперь стихли даже шепотки.

— То есть твоя мелкий ребенка?

— Нет, мы живем очень много лет, и потому у нас долгое детство. Мы растем долго, и очень долга стареем. У меня разум взрослого воина, но тело ребенка, и через лет пятьдесят я стану вдвое выше и втрое сильнее. — Продолжал самозабвенно врать Гринривер. — И пока мне не стукнуло ста лет, я не могу делать детей, иначе они будут больные и хилые! — Ричард заранее попытался отделаться от принудительных попыток размножения.

Вождь перевел толпе. Кажется, замолчали даже птицы.

— Велика О говорит, что твоя пиздеть! — Заявил вождь после непродолжительного молчания.

Ричарда пробил холодный пот, не смотря на жару.

— Но у велика О есть чувства юмора! Он не такой злобная и тупая как твоя боги! Теперь твоя дети будут расти до ста лет и жить долгая жизнь. Но твоя никогда не расти! А твоя нога стать крепкая и твердая, никто не смочь прокусить и ранить ее! Да!