Паровозы и драконы полностью

В здании ресторана было довольно мало народу. По залу были расставлены столики, уже сервированные. Вдоль стен располагались столы, с закусками. На небольшой сцене, где должны были выступать музыканты, было пусто.

— Не знаю как вы, мистер Салех, а я изрядно проголодался, — сказал Ричард, осмотревшись.

— Покушать перед пьянкой — хорошее решение, — пробасил инвалид.

— И у меня будет просьба. В виду общей нервозности и всех грозящих нам опасностей, можете проследить, чтобы я не переходил черту? Последствия могут быть весьма… — Гринривер замялся, подбирая слова.

— Не дать тебе нажраться и предотвратить поток дерьма из твоей аристократичной пасти? — хохотнул Рей

— Ну, типа того… — поморщился графеныш.

— Хочешь, я тебе сломаю челюсть? Тогда ты точно ничего не сможешь сказать! — предложил гигант.

— Пока обойдемся без… столь кардинального решения, — Ричард снял цилиндр и прошелся пятерней по золотистым волосам. — Но я обдумаю ваше предложение. Официант!

В итоге компаньоны засели за одним из столиков в компании жареной утки, корзинки булочек, сырной нарезки и трех бутылок сухого вина.

За обеденным столом приятели являли собой разительный контраст. Ричард виртуозно использовал практически все разложенные рядом с ним приборы. Тогда как Рей хрустел утиными костями и пользовался разве что салфеткой да ножом. Они вели неспешный разговор. Можно даже сказать интимный:

— Ричард, ты же нормальный парень, ты мне скажи, чего ты такой злобный-то? — задал вопрос инвалид, пугающе быстро уничтожив свою половину утки.

— О, мистер Салех, я прощаю вам вашу бестактность. За последние дни вы уже дважды спасли мне жизнь и еще дважды — попытались это сделать, не испугавшись даже людей императора. Я ценю подобную преданность и потому отвечаю, — внимательный наблюдатель легко бы мог сообразить, что вопрос ошарашил молодого человека, и все сказаное было лишь попыткой выиграть время для того, чтобы подумать. Рей просто слушал, разливая вино по фужерам.

— Дык, я… — начал было инвалид.

— Пожалуйста, молчите, я знаю, что вы сейчас будете пенять на то, что я вам плачу, — перебил приятеля Ричард, — но, пока вы молчите, я тешу себя мыслью, что в самоубийственную атаку на следователей вы пошли из личной приязни, а не из простой жадности. Вы не настолько любите деньги. В конце концов, вам их просто не на что тратить!

Бывший лейтенант молча прихлебнул вино. И потянулся за сыром.

— Когда ты седьмой сын в роду, подобном моему, это создает определённые проблемы. Мой старший брат воспитывается как наследник. Второго по старшинству готовят в офицеры, третий должен будет получить серьезную должность при дворе. Список можно продолжать долго. А вот по поводу меня у отца, видимо, кончились идеи. Я не нужен! — Ричард залпом осушил бокал вина и наполнил еще один. — Все вокруг мне твердят о долге, о чести, о высоком звании! Приводят в пример славных, мать их, потомков! И вся жизнь вращается вокруг этой славы, этой чести! Но лишь у меня одного нет своего дела! Да я появлению атрибута был рад как каторжник — бабе. Тогда меня наконец заметил отец, тогда я наконец обрел цель. А до этого… — махнул рукой графеныш и сосредоточился на мясе.

— То есть твоим братьям кто-то выбрал жизнь, тебе сказали «живи, как хочешь», тебя ни в чем не ограничивали, и ты страдаешь от этого? — в голосе громилы звучало неподдельное изумление.

К компаньонам подошел официант и поставил перед ними блюдо с жареной форелью.

— Со стороны может показаться именно так! Только вот есть большая разница между «как хочешь» и «как придется». Все мои желания строго ограничены. Приходится выбирать себе дело, достойное благородного лорда! Но следовать путями братьев нельзя, иначе я буду неизбежно сравнен с ними. И, разумеется, не в свою пользу, ведь их готовили. Людям моего круга я был неинтересен. Люди не моего круга не имели права со мной даже разговаривать. И эти детские обиды с возрастом приобрели свойства хорошо выдержанного яда. А жестокость и равнодушие к чужим страданиям никогда не считались в нашей среде чем-то предосудительным. Так, небольшое чудачество. Я не терплю унижения! И у меня феноменально хорошая память. Я докажу отцу, что я лучший из братьев. Для этого я был готов заложить свою душу. Но обошелся деньгами, — воодушевленно закончил Ричард.

— Это ты о чем? — поинтересовался Рей, отрываясь от еды.

— О вас, мистер Салех! Вы — удивительная находка! Мой прогресс ошеломляет! Я был готов заплатить душой! А вы взяли деньгами. Хотя наши занятия, да и вообще события последних дней, сложно назвать радующими сердце и кошелек, но по факту я стал сильнее, — пояснил свою мысль Гринривер.

— Ты, типа, недолюбленный ребенок, которого никто не понимает? Хочешь доказать папе что уже большой? Ну там, сломали мне игрушки, я буду ломать вам ноги? — Рей откинулся на стуле, довольно утирая рот.

Графеныш поморщился, но кивнул.

— А вы, Мистер Салех? Что питает вашу злобу?

— А с чего ты взял, что я злобный? — инвалид раскупорил вторую бутылку.

— Но вы же… Но… — молодой аристократ даже растерялся.