Паровозы и драконы полностью

— Ричард, всё же, зачем ты… применил свои таланты? Какая тебе в том выгода?

— То есть вы не верите, что меня интересуют деньги? — ухмыльнулся графеныш.

— Не верю. Все верно, — кивнул инвалид.

— Хорошо, вы меня раскусили. На самом деле я надеюсь, что мои одногруппники будут страдать. Психологически ломаться, и пересматривать свои взгляды на жизнь и на боль. Это, я думаю, примирит меня с тем фактом, что я не могу сварить в кипящем масле вас! — ответил Гринривер. На этот раз честно. — А еще, признаться, я надеюсь, что ваше внимание будет распыляться, и вы не сможете непрестанно терзать меня, — добавил молодой человек чуть позже.

— А ты не боишься, что они тебя превзойдут?

Ричард расхохотался. Тепло и весело.

— Ах, мистер Салех, это поистине удачная шутка. Поймите, это попросту невозможно!

— С чего ты взял? — удивился Рей.

— Мой отец, в качестве рабочего стимулятора, частенько использует пыльцу фей из южных провинций. Небольшие дозы этого вещества позволяют ему поддерживать работоспособность сутками. Только вот десяток других аристократов та же привычка превращает в дерганых истериков, которые впадают в буйство по каждой мелочи. Жалкое зрелище! — Ричард встретил полный скепсиса взгяд компаньона, но не смог понять его смысла.

— Ты хочешь сказать, что ты уникален, и эта уникальность делает тебя выше других? — заинтересовался инвалид.

— Боль и ненависть опустошают душу. Только люди чести способны подчинить себе это сжигающее пламя. Мы как драконы, что несут огонь в чреве и выплескивают его на врагов. Других это пламя опаляет и низводит к животному виду. Так что поверьте, никто меня не превзойдет в этом. Я живу с этим годами. И уж точно какие-то простофили не способны наверстать этот отрыв за недели. Действуйте, Мистер Салех.

— Ты очень самонадеян, — покачал головой Рей, скептически рассматривая приятеля.

— Желаете сделать ставку? Я бы хотел получить вашу лавку, — подумав, предложил графеныш.

— А что поставишь на кон ты? — почесал в затылке громила.

— А что бы вы хотели, мистер Салех?

— Дирижабль. Свой собственный. И эллинг под него, — ответил Рей немного подумав.

— Мистер Салех, зачем вам дирижабль? — Ричард озадаченно уставился на приятеля.

— Хочу! И вообще, я не представляю, что еще можно попросить, — честно признался громила.

— Хорошо! По рукам?

— По рукам!

И приятели скрепили договор рукопожатием.

В этот момент из-за очередного поворота показалась Ребекка Сертос. Девушка вскинула подбородок и направилась к компаньонам.

— Господа, надеюсь, вы понимаете, что пять процентов мои? Изображать из себя дуру перед преподавателями было не так-то просто!

Произнеся эту фразу, девушка растаяла в воздухе.

— То есть она специально ту сценку разыграла перед преподавателями? — озадачился бывший лейтенант.

— Я бы поставил на то, что она так сохранила лицо. А возмущалась совершенно искренне. В любом случае ее гибкость делает ей честь. Хм… Интересно, а в пояснице она такая же гибкая? — мечтательно протянул графеныш.

— Скоро проверишь, я же ей тебя продал! — оскалился Салех.

— Да, сегодня же вечеринка. Никогда не кутил с плебсом, — задумчиво протянул Ричард.

— Между прочим, волшебники приравнены императорским указом к сословному дворянству. Не наследному, — буркнул гигант.

— А дубина приравнена к оружию. Но это не делает ее ровней шпаге. Мистер Салех, аристократия, она в крови. Нельзя аристократом стать, им можно только родиться!

— А откуда взялись тогда первые аристократы, на твой взгляд? — полюбопытствовал Рей, не на шутку заинтересовавшись вопросом.

— О, это были великие люди! Они нашли в себе силы уничтожить и сломить тех, кто оспаривал их право повелевать, — охотно пояснил Гринривер.

— То есть, первые аристократы были самыми злобными и сильными? И убили несогласных с тем фактом, что они — аристократы?

— Не так, но…

— Упал! — неожиданно взревел бывший лейтенант, спугнув птиц с ближайших деревьев. Ричард подпрыгнул и тут же рухнул на землю.

— Что…

— Отжался!

— Но у меня рука…

— На одной! Считаю до трех. Раз!

— Какая муха…

— Два…

Графеныш оперся на трясущуюся руку и начал отжиматься.

— Девяносто девять! Девяносто восемь!

— Мистер Салех, вашу ж мать, вы что, перепились? — пыхтел Ричард, впрочем, не делая попыток прекратить и с удивлением для себя продолжая отжиматься на одной руке. Напитанные целебной алхимией мышцы ныли, но выполняли требуемое упражнение.

— Я аристократ, а ты плебей! Девяносто три, девяносто два!

— Вы хуй! — в отчаянии пробормотал младший Гринривер.

— Я властвую, доминирую, я первый, сука, в благородном роду! Восемьдесят девять! Оспорь мое право повелевать? — радостно гоготал инвалид, уперев тому костыль в спину.

— Сууууука! — разнесся над парком протяжный вопль.

— Восемьдесят пять! — прорычали в ответ.

Птицы испуганно кружили в воздухе.