Товарищ Сталин хоть и встретил меня в своем кабинете, однако по его виду было понятно, что он его скоро покинет. В руках бумаги, которые он бегло просматривал. Или скорее освежал в памяти то, что там написано. Стоит рядом со столом, причем сбоку. При моем появлении молча взмахом руки попросил меня постоять, подождать. А через пару минут он протянул мне тонкую папочку и сложил все остальные бумаги в портфель.
— Идите за мной, товарищ Огнев, с документами ознакомитесь в пути.
— А куда мы?..
— В Дом Союзов, — был короткий ответ.
Мы вышли из Кремля и сели в автомобиль. Я с Иосифом Виссарионовичем сзади, водитель и Савинков спереди. Покосившись на Сталина, который был подозрительно молчалив, я решил сначала просмотреть выданную папочку, а потом уже задавать вопросы.
В папке лежала написанная для выступления речь, а также листки с краткой статистикой — когда были введены первые постановления по коллективизации — и тут же рядом, сколько было уже колхозов, и какие показатели они имели. Далее шли даты утверждения новых законов по коллективизации и под ними — опять же количество колхозов, их показатели.
Отдельно шла статистика привлечения к уголовной ответственности несогласных с коллективизацией по месяцам. Также был лист статистических данных с количеством кулацких хозяйств опять же по месяцам. Если верить этим документам, выходило, что темпы коллективизации были очень высокими. Раскулачивания — тоже. А вот первоначальный всплеск нарушителей уже к концу ввода последних законов, затрагивающих коллективизацию, хоть в количественном выражении был высок, но в процентном раскулаченных добровольно (была и такая строка) к раскулаченным принудительно выглядел обнадеживающим. Люди предпочитали самостоятельно отдавать большую часть нажитого добра, чем отправиться в тюрьму.
— Прочитал? — спросил Иосиф Виссарионович, когда я посмотрел на него.
— Да. А…
— Это твой доклад для съезда, — огорошил он меня. — Зачитаешь его, когда тебя вызовут к трибуне.
— Кха-кха, — я аж закашлялся.
То на партконференцию меня товарищ Сталин вытаскивал, где перед всеми в партию принял. Сейчас что? Сразу в Политбюро протащит? Бред конечно, он сам там еще не состоит, но чего ждать от генсека я вообще не знаю.
Понимая, что про выступление — это была не шутка, я снова зарылся в полученную папочку. Надо все эти цифры хорошенько если не выучить, то хотя бы запомнить, какие о чем говорят. Да и самому интересно было, как моя работа на жизнь страны повлияла.
Когда приехали, я первым вышел из машины. Возле Дома Союзов собралось уже немало народа. Наше прибытие заметили и, когда из машины вышел товарищ Сталин, стали перешептываться. Чувствую, сам факт приезда вместе с Иосифом Виссарионовичем еще сильнее убедил всех, что я его верный человек. Причем приближенный. Ну-у… в итоге так и получается. Что уж самому себе-то врать. Я выполняю его поручения, пусть изначально они и были моими идеями. Но Сталин умеет виртуозно превращать чужие идеи в свои указания. Езжу в Кремль почти как на работу, пусть и не каждый день. В партию был принят тоже благодаря генсеку. Короче, со стороны — верный сталинец. Прибавим мой возраст и получим, что меня еще и «выращивают» с дальним прицелом. Каким? Знать бы самому…
Мы прошли в Дом Союзов, а на меня нахлынули детские воспоминания. Я ведь был здесь уже. В далеком 1918 году. Пожалуй, самое яркое воспоминание из детства…
Товарищ Сталин заметил, как изменилось выражение моего лица с сосредоточенного на радостно-мечтательное.
— Нравится здесь?
— Да. У меня к этому зданию теплая память. Надеюсь, так и останется.
Вот тут Иосиф Виссарионович удивился. И поинтересовался, что мне вспомнилось. Ну я ему и рассказал — про елку, на которую попал в качестве подарка.
— Хороший праздник, — сказал я, но не особо громко, чтобы меня не услышал никто, кроме Сталина. — Жаль, что отменили.
— Это религиозный праздник, — нахмурился Иосиф Виссарионович. — Товарищ Огнев, вы верующий?
— Нет, — даже удивился я такому вопросу. — Но когда праздник религиозным стал? Просто радуемся смене года. Я вот в этот день вспоминаю, что хорошего было в прошлом году. Какие ошибки я допустил, чтобы их не повторить в новом году. Планы на новый год составляю. Что же в этом плохого?
Сталин не ответил, так как мы проходили мимо делегатов съезда и с нами стали здороваться. А после вопрос замялся сам собой — не до него нам стало. Но генсек о нашем разговоре не забыл. Но об этом я узнал уже гораздо позже.
Собирался народ долго. В итоге был заполнен весь зал, а как я узнал у стенографистки — делегатов прибыло больше двух тысяч человек! Со всей страны люди в Москву приехали, чтобы представить трудящихся своих областей и республик.
