— Я… — начала девушка и замерла в нерешительности. Я ее не торопил, так как не знал, чего она хочет. — Я хотела извиниться, — собралась она с духом.
— За что?
— За то, как повела себя. За наше расставание. Ты простишь меня?
Люда с надеждой посмотрела мне в глаза. На красивом лице были видны полоски слез. Не знаю, кто ее обидел, но в груди защемило. Мы столько лет были вместе. Однако…
— Прощаю, — кивнул я, от чего Люда радостно заулыбалась и хотела меня обнять. — Мне пора идти, — не дал я ей сделать этого.
Нет уж. Снова наступать на те же грабли я не намерен!
Улыбку с лица девушки как губкой стерли. Ее губы задрожали, а глаза вновь стали красными. Чтобы не видеть нарождающиеся женские слезы, а может и полноценную истерику, я поспешил на улицу. Люда за мной не пошла. Ну и слава богу!
Настроение от нежданной встречи упало ниже плинтуса. Вот как тут развеешься?
Пройдя до конца улицы, я задумчиво посмотрел в одну сторону… если пойти налево, то через несколько кварталов выйду к дому Кати. Потом посмотрел в другую сторону. Если двинуться направо, то выйду к корпусам завода номер двадцать пять, где работает Борька с Николаем Николаевичем.
— Не, не ловелас я, чтобы налево ходить, — прошептал себе под нос и двинулся к другу.
В этот раз так же легко, как и раньше, на завод я попасть не смог. Остановили на проходной, после чего созвонились с Поликарповым. Пока ждал Николая Николаевича, в голову пришла мысль — если я числюсь секретарем у товарища Сталина, то у меня наверное какое-то удостоверение должно быть? Или нет? А если должно, то пропустили бы меня по нему? Все же в Кремле работаю.
— О, Сергей, давно я тебя не видел, — распахнул объятия Поликарпов.
Мы обнялись, после чего он повел меня в свой кабинет.
— Извини, в КБ тебя пустить не могу, — виновато развел он руки, — секретность ужесточили. Даже то, чем занимаюсь, сказать не могу, если у тебя соответствующего допуска нет.
— Тогда просто расскажите, как у вас дела. Никто больше вас во всяких нехороших вещах не обвиняет? — улыбнулся я.
А самому стало грустно. Все же была надежда узнать, как у нас с самолетостроением дела идут. Но раз секретность, то военных заказ какой-то. Скорее всего истребитель Николай Николаевич проектирует. Он в их создании силен.
— Больше дурных нет, — усмехнулся конструктор. — Работаем спокойно. Конечно, подгоняют, сроки жмут, но это всегда было.
Перекинувшись еще парой фраз, дождались и Борьку. Тот за время нашего расставания вытянулся, из угловатого подростка стал угловатым юношей. Но глаза все также горят, доволен своей работой и менять ее точно не собирается.
— Слышал, ты Черемухину помог? — вопросительно уточнил друг.
— Да, но немного. Лишь время ему сэкономил, а так он и сам бы до моей идеи дошел.
— Время в нашем деле тоже очень важно, — заметил Поликарпов. — Мне бы кто так помог, — хохотнул он.
— Выбейте мне допуск, может и смогу чем помочь, — тут же сказал я.
— Я подумаю, — серьезно кивнул конструктор.
Еще немного пообщавшись, договорились с Борькой встретиться вечером. Может, в шахматы поиграем, а может и в «героев», если еще найдем пару человек. Кроме того друг хотел на лодках покататься — греблю он не бросил. Но уж точно не сегодня. Однако пообещал ему найти свободный денек и составить компанию. Опростоволоситься я не боялся — хоть и занят сильно, но секцию «Динамо» не пропускаю, так что физически развит, и есть шансы хорошо себя показать. Посоревнуемся, кто кого одолеет на короткой дистанции.
Уходил я от них уже в совсем ином настроении. Даже простенькую мелодию напевал под нос.
— Ну а теперь можно и «налево», — весело хмыкнул я и пошел к Кате в гости.
Однако долго отдыхать у меня не получилось. Не потому что я так привык работать и уже жить без этого не могу. Я с огромным удовольствием провел бы недельку без работы, гуляя по набережной с Катей, да играя по вечерам с Борисом. Борькой как-то уже не солидно его называть. Но в мою жизнь снова вмешался товарищ Сталин.
Двадцать шестого июня утром в нашу квартиру постучался Савинков. Я только продрал глаза и умывался, когда пришлось идти открывать дверь.
— Здравствуйте, — удивленно поздоровался я с ОГПУшником.
Треугольники в его петлицах уже сменились кубиками. Уж не знаю, я тому стал невольной причиной или он где еще отличился. Мне в общем-то все равно. Главное, что для меня его появление четко ассоциируется с Иосифом Виссарионовичем и головной болью. Что на этот раз нужно генеральному секретарю?
— Здравствуйте, товарищ Огнев. Собирайтесь, вас ждут в Кремле.
— Что-то случилось? — спросил я без особой надежды на ответ.
Но Савинков меня удивил.
— Съезд партии случился, — хмыкнул он. — Вам необходимо быть там.
Вот уж не ожидал. Ни того, что мужчина знает цель моего вызова, ни того, что поделится этой информацией со мной. Ну и сама цель — что мне на съезде делать-то?
Однако спорить нет смысла. Поэтому быстро одевшись, я уточнил, нужно ли брать с собой что-либо и, получив отрицательный ответ, отправился в Кремль.
