- Нет, - нахмурившись, произнес дин Брэккет. - Но с тех пор они не беспокоили ни меня. Полагаю, тот, кто сводил счеты именно с Генрихом, просто умыл руки с его смертью. Моя гибель была желательным, но необязательным элементом его (или их) зловещего плана. А может один тот факт, что я оказался достаточно отчаян, чтобы прибегнуть к помощи Выродка-Слотера, подействовал на злоумышленников отрезвляюще. Не знаю. Так или иначе - все закончилось... да сдавайте же, черт вас возьми! Сколько можно тасовать!
- Вот как? - де Шарни разделил колоду и с треском сложил ее снова. - И вы не употребили свое состояние и свою власть на то, чтобы найти убийц родного брата?
- Его убил Атуан Пемброк!
- Я слышал, Лорд-убийца не пускает в ход шпагу просто так. В таком случае истинным убийцей становится тот, кто оплатил его услуги.
Хампфри дин Брэккет почувствовал, как в нем закипает гнев. Он мрачно уставился на дерзкого выскочку, обдумывая, как поставить того на место, не спровоцировав вызов на дуэль. Кто его знает, этого де Шарни.
- Видят Небеса, я пытался! Я истратил уйму серебра и золота, пытаясь узнать, кому так досадила наша семья. И уж, поверьте, мотивировать меня для этого не требовалось, ведь долгое время я полагал, что сам должен был стать следующим именем в списке! Все без толку.
- Не могу ничего сказать за Небеса, но в Преисподней ваши усилия не оценили, - тихо сказал де Шарни.
Лютецианец на мгновение прервался и с ледяным спокойствием встретил свирепый взгляд уранийского нобиля. Какое-то время мужчины противоборствовали, затем дин Брэккет отвел глаза. Остальные игроки притихли, чувствуя, что за столом происходит нечто большее, нежели просто словесная пикировка.
- Следите за своим языком, мессир, - глухо произнес герцог. - Здесь благородное общество, и мы не потерпим...
- Мы? - перебил его де Шарни. - Говорите за себя, Брэккет. Чего или кого вы не потерпите?
"К черту осторожность!" - прорычал про себя герцог. Если эта тряпичная голова нарывается на дуэль, то денег семьи Брэккетов хватит, чтобы купить и выставить чемпионом лучшую шпагу или самый меткий пистолет Блистательного и Проклятого! Да хоть самого Атуана Пемброка! Пусть искупит смерть Генриха.
Все это промелькнуло в голове герцога быстрее молнии, а затем он дал волю гневу.
- Я не потерплю грязного лютецианского выскочку, не знающего, как держать себя в обществе! - рявкнул дин Брэккет, приподнимаясь и нависая над своим оппонентом.
- Ну полно, полно вам, - попытался вмешаться и изобразить из себя миротворца барон ад`Аллет. - Не стоит завершать вечер вот так...
Герцог, не глядя, шикнул на него, и барон обиженно заткнулся. Лорд Нешер осуждающе покачал головой, но смолчал. И без того неприметный лорд Мышь совсем потерялся, стараясь не привлекать к себе внимания.
- Что ж, вот сейчас ваш выпад достиг цели, - невозмутимо произнес граф, оставаясь все в той же расслабленной позе.
Колода карт в правой руке словно сама собой разнималась на половинки и складывалась вместе, подчиняясь едва заметным движениям пальцев; другой де Шарни держал за ножку бокал с кларетом. Легкий лютецианский акцент в его голосе вдруг куда-то делся.
- Карты на стол, господа. Я вовсе не баронет де Шарни. Тем не менее моя мама действительно была лютецианкой и носила фамилию ла Моль, так что оскорбление мессира Брэккета частично по адресу.
Хампфри дин Брэккет вдруг ощутил себя стоящим на краю пропасти. Колени у него предательски задрожали, и, чтобы скрыть это, он медленно опустился обратно на кресло.
- Я надеюсь, у вас была достаточно веская причина, чтобы выдавать себя за другого, - наконец, подал голос лорд Нешер, и в голосе его сквозило возмущение. - Такое поведение является неподобающим для благородного нобиля! Кто вы? Назовите настоящее имя и титул! Мы не потерпим в этом клубе самозванцев.
- Такие, как я не нуждаются в титулах, - жестко произнес человек, называвший себя баронетом де Шарни. - Отродью Лилит они не нужны.
Прозвучало это совсем негромко, но тихо сделалось не только за их столом. Напряжение, сгущавшееся в воздухе, стало таким сильным, что казалось еще секунда и он заискрится. Даже игроки, не слышавшие перепалки за "проклятым" столом притихли, чувствуя, что в "Красной лисице" происходит что-то странное.
- Вы - Малиган, - нарушил гнетущую тишину лорд Нешер, и голос его звучал утверждающе.
В газах пэра появилось тревожное выражение, но он демонстрировал прекрасное самообладание.
- Ришье Малиган, я, полагаю. Сын Шейлока Трубадура и беглой лютецианской артистки.
Лже-баронет тонко улыбнулся.
- Она была графиней. Ее пришлось выдать за актрису, чтобы вывести из Республики во время очередной охоты на роялистов.
Граф дин Брэккет схватился за бокал с бренди и опорожнил его, ловчее, чем исстрадавшийся по выпивке моряк полпинты рому. Малиган! Все это время он задирался с чертовым Выродком! Во имя сисек святой Алесии - что тут происходит?!
- Ваша осведомленность делает мне честь, лорд Нешер, - вежливо склонил голову Малиган. - Ведь нас никогда не представляли друг другу.
