Партия клавесина полностью

Горькая щечка

1

Он усадил ее в машину, пристегнул и осторожно – не прищемить бы тоненькие пальчики – защелкнул дверь. С детским креслом он все же ошибся, для Василисы оно слишком велико, хотя рассчитано на ее возраст, пять-шесть лет. Что делать – Дмитрий Николаевич Брусянский, или ДН, как называют его младшие коллеги, доверяет цифрам больше, чем глазам, и этот алгоритм уже не изменить.

Однако к переменам ее личика он очень чуток. Сейчас оно заледенело в ожидании. Вася пока не знает, хорошего или плохого. Неизвестного. Хотя и к радости она готова. Для радости нужна самая малость – конфета, крошечная куколка, брелок с сердечком. Она и много лет спустя будет ценить эти ничтожные презенты.

ДН вручил ей шоколадное яйцо, но Василиса даже не сняла с него фольгу. Так и сидела, как он ее устроил, зажав киндер-сюрприз в ладошках.

– Ну, что, поехали, малыш? – спросил он, глянув в зеркало заднего вида.

Она кивнула, губки сжаты. ДН отъехал от ворот. Он трусил гораздо больше Васи. Он не умеет говорить с детьми, не знает, как с ними управляться. Зачем же он тогда решился взять детеныша, и не на час, не на день – навсегда?

Права была женщина с холодноватым именем Хельга. Человек – не муравей, не может нести груз тяжелее себя. Особенно если этот человек один, и вечером, когда он возвращается домой, окна его квартиры пусты и темны.

Несколько перекрестков, и они на трассе. Вчера была метель, а ночью потеплело, снег раскис и пропитался грязью. Теперь дорога – горький шоколад. Когда он утром ехал в Каменск, встречная машина едва не вылетела с трассы, наверное, легкомысленный водитель не поменял резину. ДН всегда переобувался вовремя, но все равно сегодня он не станет гнать, поедет в правой полосе, не превышая скорости потока. Впервые у него в автомобиле следует ребенок. Василиса.

ДН мог бы забрать ее еще вчера, спустя положенные дни после вынесения судебного решения. Но накануне ему вручили золотую медаль по случаю очередного академического юбилея, и в числе других лауреатов он был обязан выступить с докладом. Торжественное заседание проходило в здании бывшего дома политпросвещения: фасад с массивными колоннами – гладкими и желтоватыми, как бивни ископаемого мамонта; огромный тускло освещенный зал, наглухо занавешенный от мира складчатыми шторами, и кумачовая трибуна, над которой из близкой памяти взмывали три профиля вождей. Реставрация, дежавю.

ДН не придавал особого значения наградам, тем более символическим, не обремененным денежной составляющей. Но к выступлению он подготовился на совесть, как всегда. Теорема о классификации простых конечных групп – то, чем он занимался в последние три десятилетия, – могла заинтересовать лишь узкий круг алгебраистов, а среди слушателей были представители многих других наук. Поэтому он начал с истории двадцатилетнего Эвариста Галуа, который набросал основы теории, произведшей революцию в математике, накануне дуэли, где был смертельно ранен. А затем плавно перешел к перипетиям доказательства теоремы уже в двадцатом веке, не углубляясь в детали. Но старался он зря, потому что организаторы торжеств перед началом лекций устроили фуршет, и большинство участников не вернулись в зал после окончания перерыва, продолжив оживленное вращение вокруг столов, щедро уставленных напитками.

Сосредоточившись на нескольких лицах в первых рядах, ДН стойко договорил до конца, одновременно упражняясь про себя в употреблении ненормативной лексики. Вместо того чтобы метать тут бисер перед пустыми креслами, он мог бы уже мчаться в Каменск за Васей. Даже один день имеет значение для того, кто, лежа на казенной койке и глядя в пластиковый потолок, надеется, но не верит, что за ним приедут и заберут домой.

Нянечка в детдоме говорила ему, что Вася никогда не спит в сончас, даже не закрывает глаза, но если к ней подходят, зажмуривается изо всех сил. ДН тогда представил, как у нее отчаянно дрожат ресницы.

Он включил радио, надеясь найти какую-нибудь детскую волну, чтобы развлечь Васю. Но вместо этого попал на сообщение о том, что остряки «Шарли Эбдо», недавно поглумившиеся над питерцами, взорванными в самолете над Синаем, теперь опубликовали карикатуру на гибель своих собственных сограждан в театре «Батаклан». ДН, пару минут послушав, выключил радио.

Что нового узнает он из ленты новостей? Что мир безумен и ужасен? Это не новость. Это аксиома. Утверждение, не нуждающееся в доказательстве.