Партия клавесина полностью

Отец действительно был человеком легким, никого ничем не грузил, в том числе и себя. И эта его легкость, конечно, создавала трудности для других, особенно для близких. Митя однажды был свидетелем серьезной ссоры родителей – кто-то доложил матери, что ее муж проводит время в обществе очередной прекрасной дамы. Отец пытался обратить все в шутку, а мать запустила в него папкой со своей кандидатской диссертацией. Тот ловко поймал ее на лету, но несколько страниц рассыпались по полу. Он подобрал их и вручил жене с умильной улыбкой, как если бы преподносил букет роз. А та отчаянно рыдала.

Дед опасался, что из его внука, как и из легкомысленного зятя, не выйдет толку. Но он ошибся на Митин счет. Первую серьезную работу ДН опубликовал в девятнадцать, доктором стал в двадцать восемь, академиком – в сорок девять, и одна из доказанных им теорем получила его имя – теорема Брусянского. Сам он никогда не охотился за высокими званиями. И академиком его избрали исключительно благодаря старшему коллеге, его глубокоуважаемому Учителю, каким-то чудом сочетавшему математический и административный таланты и имевшему обширные связи в академических кругах.

А дед бы им гордился. Но ни о чем из перечисленного выше он так и не узнал. Умер, когда Митя оканчивал пятый класс, причем отнюдь не отличником.

И отец не узнал. Вскоре после развода с матерью он разбился в автокатастрофе где-то на Кавказе. Много позже мама, ставшая к концу жизни очень набожной, утверждала, что так Всевышний покарал отца за грех прелюбодеяния.

Узнав о смерти отца, Митя не плакал. Но ему казалось, что от него отъединилась половина.

Левая половина. Та, где было сердце.

Ребенок, оставшийся с одним родителем, – полчеловека. А как же Вася, у которой нет ни одного?

4

В мае они съездили в Каменск вчетвером, с Хельгой.

Василису, одетую для прогулки, вывела в холл нянечка. Личико – чуть зарозовевший, туго свернутый бутон. Глазки смотрят в пол.

Но только нянечка ушла, Вася спросила, не поднимая глаз, тихо и вполне членораздельно:

– А что вы мне принесли?

И во все последующие приезды она неизменно встречала их этим вопросом. И когда получала куколку, зверушку, печенье или любую другую мелочь, ее личико мгновенно распускалось и недолго цвело; потом снова сворачивалось, как цветы на ночь. А ДН оглушала нежность, как оглушает внезапно наступившая тишина.

Хельга достала из сумки пачку печенья с шоколадной глазурью, распечатала ее и протянула Василисе сладкий кружочек. Вася, прежде чем взять его в рот, быстро поднесла к носу и понюхала, как будто опасаясь, что ее отравят. Недоверие к миру она впитала вместе с детдомовской едой. А вкуса материнского молока она не знала.

ДН привез ей рыжую лохматую собачку, очень похожую на настоящую. Он выбрал Васе подарок на свой вкус. Ему совсем не нравились новейшие абстрактные игрушки – все эти сиреневые зайцы, розовые кошки, оранжевые слоны. Он еще помнил плюшевых зверей своего детства: серого пса Бобку с кожаным черным носом и бурого медведя с круглыми глазами-бусинами. Маленький Митя строил из двух стульев и тяжелой деревянной табуретки нечто вроде Ноева ковчега, о котором в силу сугубо атеистического воспитания тогда и понятия не имел, и устраивал там своих любимых зверушек, укутывая их верблюжьим одеялом. Им якобы угрожала опасность, исходившая то ли от сурового деда, то ли от матери с вечно поджатыми от обиды губами.

И Вася обняла свою рыжую собачку и засунула под куртку, как будто ее нужно было обогреть или от кого-нибудь спасти.

ДН тогда заметил, что ноготки у Василисы обгрызены до основания. Но личико у нее было теплое, майское, с алыми бликами на щечках. И день был солнечный, в ярких всполохах зелени – травы и листвы.

Когда Паша починил машину, они с Дашей съездили в Каменск еще пару раз, а потом детский проект исчез из обсуждения. ДН решился нарушить правило «не задавай лишних вопросов» и поинтересовался у Хельги:

– А как там Вася? Когда ребята заберут ее домой?

– Боюсь, что никогда.

ДН как будто окатило ледяным дождем.

– Почему? Они передумали?

– Ну да. Представь, Дашка забеременела вдруг. После стольких лет! Родить самой да еще взять ребенка из детдома просто нереально. Так я и знала, что эта их безумная затея плохо кончится. Вот ты теперь их будешь осуждать.

– Я?! С какой же стати?

ДН было несвойственно давать кому-либо моральную оценку, тем более выносить приговор. Но если бы его спросили напрямую, он бы сказал, что в данном случае Паша с Дашей поступают правильно. Было бы много хуже, если б они все же взвалили на себя столь непосильный груз и, выбившись из сил, бросили его посреди пути.

– Они уже сообщили, что отказываются?

– Да. Ладно, хоть документы оформить не успели.

Росток по имени Вася пригрело весеннее солнышко, и он доверился ему, стал набирать цвет, но тут погода вдруг переменилась, и зелень завалило снегом. Васино личико никогда не распустится в аленький цветочек, так и останется недоразвившимся бутоном на чахлом стебельке.

ДН пробил озноб. И он сказал, не дав себе времени подумать: