Поднявшись в квартиру Матвея, мы оба ведем себя странно. Мне до дрожи хочется наброситься на него. То ли зацеловать до головокружения, то ли прибить к чертям собачьим за то, что ведет себя отстраненно. Он же напряженный и какой-то немного дерганный.
Матвей помогает мне избавиться от верхней одежды. Я сбрасываю угги и иду в гостиную. Осматриваюсь, замечая новую витрину с шахматами. Подхожу к ней и усмехаюсь. Все-таки есть у Мота пафосные экземпляры. Вот эти из кораллов или вон те из серебра. Он становится за моей спиной, и волоски на всем теле встают дыбом.
— Я хотел тебе показать остальные, поэтому перевез свою коллекцию из офиса домой, — говорит он таким проникновенным, низким голосом, что я вздрагиваю.
Ощущения просто… нереальные. Мне кажется, сейчас ноги подкосятся, и я упаду на колени.
— Красивые, — произношу слегка хриплым голосом. Мне почему-то до одурения приятно, что он привез шахматы именно ради меня.
— Ты красивая, — отзывается Матвей, и наши взгляды встречаются в отражении витрины.
Я вспыхиваю мгновенно. Внутренности превращаются в желе, и теперь мое бедное сердце плавает в этой теплой массе. Я подавляю улыбку. Она неуместна, я же все еще злюсь на Громова. Но то, как он смотрит на меня, как его ладонь аккуратно ложится мне на талию, едва касаясь, — все это поджигает мою кровь. Матвей будто боится меня сломать, поэтому касается аккуратно и нежно.
— Мне больше нравится, когда ты в платье, — говорит негромко у моего уха, колыша тонкие волоски, не заплетенные в косу. А я сегодня из протеста надела джинсы и свитер под горло!
— А я больше люблю, когда мужчина, утверждающий, что соскучился, звонит, а не пропадает на две недели.
— Больше это не повторится, — обещает твердым голосом. — Я хочу тебя, — добавляет и шумно втягивает носом воздух, а затем, оттянув ворот свитера пальцем, проводит носом по моей шее. — Устал ждать.
Когда его губы нежно касаются места соединения шеи с плечом, гордость скукоживается и медленно подыхает, потому что я хочу его так сильно, что понимаю, если сейчас мы не займемся сексом, я просто умру!
Матвей
Я и забыл, какая она отзывчивая. Вру. Нихрена я не забыл. Разве можно ее забыть? Хотя я честно пытался целых две недели. Поэтому не звонил ей и не писал. Думал, отпустит за это время. Но увы. Или к счастью, я пока не разобрался. Самое главное, что сейчас, когда я держу ее в своих руках, сердце как будто обретает положенное ему место вместо того, чтобы блуждать по всей грудной клетке в попытках пробить ее.
Агата неспешно разворачивается и медленно скользит ладонями по моей груди.
— Я очень зла на тебя, — говорит она, но в глазах только желание и нежность. Блядь, залюбить ее хочется. — Я просто в ярости.
— Я знаю, маленькая, — киваю без улыбки, хотя она прямо рвется на губы после ее слов о ярости.
Мы несколько секунд пожираем друг друга взглядами, а потом позволяем себе отпустить контроль, и набрасываемся друг на друга. Я целую Агату яростно. Мне просто хочется поглотить ее. Сожрать. Подмять под себя и до утра трахать так, чтобы стены дребезжали.
Вдавливаю в себя, сжав ладонями упругую попку, и бешусь, что на ней джинсы. Да, красивые, да обтягивающие стройные ноги и сладкие булочки. Но, блядь, джинсы! Что ж, придется раздеть ее, чтобы побыстрее добраться до центра удовольствия.
Подхватив Агату, заставляю обвить ногами мою талию и, не прерывая поцелуя, несу ее в спальню. Я мог бы трахнуть и тут, но первый раз после такого перерыва хочу ее на кровати. Задыхающуюся и растерзанную моими ласками. Надо только помнить ее слова об усталости, чтобы окончательно не добить.
— Ты останешься на ночь? — спрашиваю, кусая ее губы и спускаясь на шею.
— Нет. Мама не разрешит.
— Агата, — стону я разочарованно. — Давай будем как-то с мамой договариваться. Хочу тебя на всю ночь.
— Не сегодня, — бормочет она, облизывая мое ухо. От ее ласк все тело содрогается, а в паху сжимается так, что я шиплю от сладкой пытки.
Бросаю Агату на кровать и максимально быстро сдергиваю с нее джинсы. Приходится немного повозиться с ними, но это фигня, потому что у меня наконец появляется доступ к месту, о котором я даже гребаные сны видел! Сегодня на Агате трикотажные трусики, которые не скрывают влажное пятнышко. Вжимаю палец между губок, и тонкая ткань позволяет увидеть очертания сладких лепестков. Член дергается, долбясь в ширинку брюк.
Мне так жарко, что кожа становится влажной от пота. Срываю с себя пуловер и бросаю на пол. За ним летит футболка. Возвращаюсь к промежности Агаты и глажу пальцем ткань трусиков, глядя на то, как она увлажняется еще сильнее. Черт подери! Это самое эротичное зрелище из всех мною виденных!
Быстро избавляю Агату и себя от остатков одежды и нависаю сверху, снова целуя. Она ерзает подо мной, трется чувствительными местами, слегка царапая мою спину.
