Спускаюсь жадными поцелуями по ее шее к груди и захватываю один из сосков в плен своего рта. Посасываю, целую, кусаю, оттягиваю зубами под протяжный стон Агаты.
— Пиздец, какая ты, — бормочу, снова целуя ее кожу. Провожу влажную дорожку расслабленным языком от одного соска к другому, и повторяю с ним тот же фокус, что и с первым. — Охуеть, — добавляю, когда Агата выгибает спину, образуя над матрасом идеальную арку.
Путешествую ниже, облизываю пупок, легонько прохожусь языком по чувствительной части низа живота, и с удовольствием отмечаю, как кожа покрывается мурашками. Слизываю их и наконец, стащив ее трусики, добираюсь до самого сладкого. Глядя на розовые губки, облизываюсь, и раскрываю ее для себя. Она уже настолько мокрая, что капля возбуждения медленно ползет чуть ниже. Склоняюсь и слизываю ее, а потом набрасываюсь на нее, как оголодавший зверь. В голове полный туман. Я ни хрена не соображаю. Просто вылизываю ее дочиста, вырывая из нее крики и хриплые стоны. Она кричит “да”, повторяет мое имя, потом что-то шепчет, пока я, сходя с ума от ее вкуса и запаха, наслаждаюсь ею. Пирую. Пожираю Агату как самое изысканное лакомство.
В момент, когда она достигает пика, мне приходится придержать ее ноги, потому что она сжимает мою голову так сильно, что рискует свернуть мне шею. Поцеловав внутреннюю сторону бедра, сажусь на колени, беру с тумбочки презерватив и, быстро распаковав его, раскатываю по стволу. Делаю это медленно, словно издеваясь над самим собой. Смотрю на Агату, которая пьяным взглядом следит за моими руками, а я пару раз провожу кулаком по члену, слегка сжимая головку. Блядь, аж искры перед глазами.
Сев на пятки, поднимаю ноги Агаты вверх, дергаю ее бедра на себя и проскальзываю в горячую влажность. Зажмуриваюсь. Это невозможно выдержать, оставаясь в здравом рассудке. Она слишком тугая. Внутри просто кипяток, обжигающий мой член. Позвоночник сводит сладкой судорогой, когда я толкаюсь до конца.
— Блядь, — выдыхаю, прижимая к себе ее ноги.
— Да-а-а, — стонет Агата, и ее глаза закатываются.
Хочу сорваться и трахнуть ее так, чтоб развалить к ебеням эту кровать! Но притормаживаю, потому что могу причинить Агате боль. К тому же, все слишком быстро закончится, я и так на грани.
Начинаю раскачиваться, толкаясь в нее. Сначала медленно и размеренно, делая резкий рывок только в конце, а потом постепенно ускоряюсь. Через пару минут наши бедра сталкиваются в бешеном ритме, а по спальне разлетаются шлепающие звуки наших тел. Агата стонет, подмахивает бедрами, а я рычу, потому что для меня слишком много ощущений. Не знаю, почему чувствую себя так именно с ней. Раньше секс был просто способом сбросить напряжение, а теперь… как будто она перевернула мое понимание об этом, ничего толком не сделав.
Ставлю в догги, заставляю прогнуть спину и трахаю, ухватив за бедра. Довожу до пика еще раз, приласкав клитор. Сжимаю грудь одной рукой, а второй перехватываю за горло. Приподнимаю ее так, что она затылком упирается мне в грудь, выгнувшись красивой дугой. Трахаю, выбивая из Агаты воздух. Ласкаю клитор, легонько шлепаю соски, и она снова взрывается.
Отпускаю только для того, чтобы лечь на кровать и положить ее спиной на себя. Развожу ее ноги, вхожу снизу и, зафиксировав ее бедра, ритмично врываюсь, чувствуя, как собственный оргазм уже прожигает позвоночник. Я обливаюсь по́том, мои ладони скользят по влажному телу Агаты. Она хрипло кричит, а я кусаю ее плечо и рычу, когда мы одновременно взлетаем.
Завалившись набок, медленно выхожу из нее и, стащив презерватив, отбрасываю его за пределы кровати.
Мы тяжело дышим. Я держу Агату в крепких объятиях, а она медленно скользит пальцем по моему предплечью. Лениво поглаживает кожу, а у меня от этого невинного жеста волоски встают дыбом.
Снова вспоминаю о том, как она устала за сегодня, и проглатываю горечь, потому что вообще ни хрена не готов отпустить ее. Но еще я хочу, чтобы она чувствовала себя хорошо, поэтому мне придется отвезти ее домой, сегодня удовлетворившись только одним разом.
— Голодна? — спрашиваю я.
— Нет.
— Я же тебя вроде как ужинать привез.
— Поужинал? — со вздохом спрашивает она, а я улыбаюсь. Люблю острый язычок Агаты.
— Еще как, — целую в шею. — Тогда поехали, отвезу тебя домой.
Она слегка напрягается и медленно выбирается из моих объятий, садясь на край кровати спиной ко мне.
— Все нормально? — спрашиваю ее.
— Более чем, — сухо отвечает Агата и начинает одеваться.
Агата
— Что вообще врачи говорят? — спрашиваю подругу, глядя в лобовое стекло на то, как падает мелкий снег.
— Что реабилитация проходит хорошо, — вздыхает она. — После Нового года обещали отправить домой.
— А самочувствие?
— Адски болит спина, спасаюсь только обезболивающими. А как ты?
— Нормально. Жду Пашку с диализа.
— А Матвей?
— Ой, Гельчонок, даже не знаю, что тебе сказать. Я так люблю его, что даже в груди ноет.
— А он?
