Солнечный свет просвечивал красными пятнами сквозь тяжелые темные занавеси, но был не в силах проникнуть дальше и осветить помещение. Мария сглотнула.
— Хелло? Есть кто-нибудь?
Дом, казалось, проглотил ее голос, переварив его вместе с эхом.
— Хелло?
Подожди. Что это?
Звук? Да, ботинки, ступающие по мягкому ковру. Приближающиеся шаги. Некто, крадущийся к ней, словно убийца, с какой целью? Ладони Марии оставили потные следы на гладкой деревянной панели у нее за спиной.
Крадущиеся шаги приблизились.
— ...Чего тебе надо?..
Хриплый шепот и дуновение леденящего ветра заставили Марию отпрыгнуть в сторону. Ее голос был похож на вопль, не совсем, но близко к тому.
— Кто вы? Покажитесь.
— Но ведь это ты незваный гость, — откликнулся голос. — Тебя сюда не приглашали. Скажи мне, прохожий, кто ты.
— Я Мария Вера. Мой муж Карлос здесь.
— Откуда ты знаешь?
— Мне сказали. Люди видели.
— Ты боишься, Мария Вера?
— Да.
— Подойди ко мне. Вверх по лестнице. Ты найдешь меня в игорном зале у камина.
— Но я не вижу... Темно...
Над головой вспыхнула лампочка в матовом стеклянном шаре, облив ее алмазным светом. С шипением зажглась еще одна и еще, освещая огромный коридор. Коридор, в котором она была совершенно одна.
Комнаты вдоль коридора были затянуты туманом и тонули в темноте. Как она ни старалась, как ни выгибала шею и ни скашивала глаза, Марии не удалось разглядеть ничего за пределами освещенного для нее прохода, убегающего вверх по убранной ковром лестнице.
Плюшевый красный ковер с восточным орнаментом был закреплен медными стержнями, привернутыми к ступенькам. Каждый стержень отсвечивал короткой вспышкой, когда Мария переступала через него, словно она сама была источником света.
«Я в доме Генерала, — думала она. — В доме, откуда никто не возвращался. Всю жизнь я слышала передаваемые шепотом истории об этом месте и его хозяине. О том, кто он такой. Что он делает. Но верила ли я в них? Верила ли до этого дня?»
Воздух становился холоднее, руки покрылись гусиной кожей. Кровь бешено мчалась по жилам. Ей пришлось схватиться за перила, чтобы не дать себе повернуться и броситься вниз по лестнице, к двери.
«Карлос, — подумала она. — Я иду, чтобы увидеться с Карлосом. Карлос. Карлос. Разыскать его и привести домой». Это был напев, молитвенное Песнопение, не дававшее угаснуть ее мужеству, заставляющее двигаться дальше, вверх, вверх, со ступеньки на ступеньку. Она повернулась на лестничной площадке и медленно взобралась на второй этаж. Все вокруг притихло, притаилось. Ожидало.
— Сюда.
Хриплый шепот заставил ее содрогнуться.
Она толкнула резную раскрашенную дверь, и перед ней открылась огромная богатая комната. Казалось, она раскинулась на весь второй этаж дома. Почти всю комнату занимал громадный полированный стол из красного дерева, покрытый тончайшим зеленым сукном, которое крепилось к поверхности перламутровыми гвоздиками.
Стены были отделаны богатыми панелями из красно-коричневого дерева, украшенного причудливой резьбой, которая ловила свет и отражала его под странными углами. В канделябрах мерцали свечи, и Марии почудилось, что стены движутся, вращаясь вместе с отраженным светом.
Она вытянула руку, чтобы обрести равновесие, и коснулась резной рамы, покрытой толстым слоем позолоты. Над картиной висела пара скрещенных шпаг: травленые узоры на лезвиях, рукоятки инкрустированы золотом и перламутром. На картине была изображена группа военных в нарядной униформе начала девятнадцатого века с тонкокостными благородными лицами.
Трое из них были знакомы Марии. Да, конечно, это был бессмертный Симон Боливар со своими темными глазами и стремительной фигурой. Рядом храбрый Хосе де Сан-Мартин, а возле него блестящий Антонио де Сюкре. Великие люди страны, исторические фигуры из далекого прошлого. Она узнала все эти имена и лица в школе, когда была ребенком. Но вот четвертый человек. Кто это такой? Длинный нос, темные разбойничьи глаза.
Мария задрожала и отвела глаза от свирепого холодного лица.
В дальнем конце комнаты в камине плясало бешеное пламя, хотя тепла от него не прибавлялось. За окнами, наклонными и освинцованными, была глубокая ночь. Она могла разглядеть полную луну, которая оставляла за собой голубую дорожку, поднимаясь по небосклону.
Но как это могло быть? Она уставилась в окно, отказываясь верить собственным глазам. Снаружи был полдень: она только что потела под солнцем. Куда выходили эти окна и какие ужасные вещи могут ей еще привидеться, если она будет и дальше смотреть на эти блестящие стекла?
— Здесь всегда ночь, — произнес глубокий густой голос.
Мария резко обернулась
За столом сидел человек, стройный мужчина в зеленом военном кителе с золотыми эполетами на плечах. Зеленая фуражка, расшитая золотом, скрывала его лицо в тени.
Она порывисто вздохнула. Секунду назад комната была пуста.
Он улыбнулся из-под тени, отбрасываемой фуражкой, и изменил положение, чтобы Мария могла разглядеть его лицо. Оно было длинным и узким — слегка постаревший вариант четвертого персонажа на картине. Глаза у него были темные, как небо за окнами, и не отражали света.
