28 ноября старший агитатор отряда Яков Григорьевич Панин, помначштаба Николай Курс и заместитель командира одной из опергрупп Андрей Цимбал должны были провести собрание колхозников в селах Спадщина, Литвиновичи, Антыки и в обеих Шарповках. Инструктируя их в штабе, Руднев еще раз напомнил:
- Главное, друзья, говорите с народом конкретно. Если вам нужно охарактеризовать положение на том или ином участке фронта, объясните, какими средствами, ценой каких жертв добыта победа! Помните, вы, партизаны - не только бойцы, вы полпреды Советской власти в глубоком тылу врага. Вы - долгожданная устная газета военного времени!
- Эх, если б я умел так с народом беседовать, как вы, Семен Васильевич! - с восхищением поглядев на комиссара, воскликнул Курс.
- За меня чаще автомат говорит! - поддакнул ему Цимбал.
Руднев рассмеялся в ответ. И положив руки на плечи обоим, сказал:
- Прекрасно, друзья. Ведь пропаганда, подкрепленная делом, неотразима!.. - И уже серьезней продолжал: - Главное внимание надо сосредоточить на анализе и обличении лживой пропаганды оккупантов. Есть такой метод, который позволит нам опрокинуть руками самих же профашистских сочинителей их собственные утверждения.
Агитаторы посмотрели на Руднева с нетерпеливым интересом. Комиссар поправил портупею и продолжал, постукивая коротким, совсем уже исписанным карандашом по корочке своего потрепанного блокнота:
- Вся соль в том, что каждая псевдоукраинская продажная газетенка, издаваемая в том или ином оккупированном районе той же Сумщины, клевещет и сочиняет "факты", как только может, по-своему. А если так, то они, следовательно, противоречат одна другой. Давайте раздобудем экземпляры газет, издаваемых в зоне нашего действия: то есть в Путивле, Глухове, Конотопе, Шостке. Затем подберем номера по датам. И вся брехня в этих "сообщениях с фронтов" выплывет сама.
Эффект от предложенного комиссаром сопоставления превзошел все ожидания.
Четыре газеты, издаваемые фашистскими ставленниками в смежных районах Сумщины, умудрялись в один и тот же день давать такие противоречивые, взаимоисключающие "сводки с фронта", что сами невольно опровергали себя. И местные жители плевались и хохотали одновременно, собственными глазами прочитав эти газетенки, принесенные партизанским пропагандистом Николаем Курсом на тайную сходку.
- Вот это заврались немецкие холуи! В одной газете пышуть, шо вчора войска фюрера за день пидбыли два танка и збылы пять самолетив. В другой пышуть, шо за той же дэнь подбылы аж двадцать два танка и девяносто сим самолетив!
- А в этой газете, смотрите, бабоньки, фюрер уже готовится въехать на белому кони в Москву...
- Этому коню уже перебили на фронте ноги! - заметил Николай Курс. - И не видать Гитлеру Москвы, как свинье - неба!..
Потом он рассказал собравшимся о положении на фронтах.
- Вот спасибо, родной, что ты открыл нам глаза! - благодарили его на прощанье женщины, у которых сыновья или мужья тоже воевали сейчас где-то под Москвой, Ленинградом, Севастополем...
Так работали партизанские пропагандисты, восполнявшие на оккупированной врагом территории нехватку точной информации с Большой земли. Ведь обещанной рации все еще не было в отряде.
Новости на войне порой сваливаются, как снег на голову.
Находясь на заставе со стороны хутора Зезюлин, сержант Федор Карпенко заметил вдруг на опушке леса подозрительного человека, который ехал прямо в расположение партизан. Опасливо озираясь по сторонам, этот человек слез с саней, с топором в руке походил между деревьев. Потом, будто раздумав, поехал дальше в лес.
- Стой! Куда прешь?! - крикнул ему Карпенко, выходя из-за дерева.
Человек, стараясь держаться спокойно, слез с саней. Оглянулся.
Карпенко, прищурив глаза, спросил в упор:
- Зачем пожаловал?.. Кто ты?
- А ты кто? - с вызовом ответил дровосек, видимо, ершистый по натуре. - Что, уже и дров заготовить нельзя?!
- А вот я тебе сейчас сделаю "заготовку"! - крикнул сержант. И вскинув на руку трофейный автомат, грозно скомандовал: - Руки вверх!.. Обыщите его, - кивнул он двум своим партизанам, тут же вынырнувшим из-за кустов орешника.
Карпенко был уверен, что схватил шпиона, посланного немцами в лес. А задержанный, увидев в руках парня немецкий автомат, принял его за полицая.
- Распрягите лошадь! - продолжал Карпенко. - Мы ее конфискуем.
- Да вы что, сдурели?! - рванулся дровосек на Карпенко. - Я буду жаловаться...
Это окончательно утвердило сержанта в мысли, что он поймал фашистского холуя. И Карпенко для острастки двинул задержанного по скуле.
- Вяжите его! - приказал Карпенко. - Шпионить за нами приехал, сволочь?!.
Партизаны связали арестованного.
Как раз в эту минуту на дороге, ведущей из штаба, появился Руднев со своим сыном. Карпенко бросился к комиссару.
- Товарищ комиссар! Поймали шпиона!
- Отец! Да это же дядя Костя! - Радик стал обнимать связанного Константина Васильевича. - Откуда ты, дядя Костя? Здоров ли, не ранен? Наших видел? Как там мама с Юриком?