В отличие от местных отрядов, мы, рейдовики, не создавали постоянных продовольственных баз: они были нам просто не нужны. В ходе рейда мы без особого труда "брали" и продовольствие и фураж у противника. Поэтому нашего неприкосновенного запаса, который мы возили с собой, хватало на неделю-две.
Вот почему Ковпак и Руднев в эти дни думали не только о новом рейде, но и о том, где же достать продукты.
- Сидор Артемович, а может, нам обратиться за помощью к жителям? предложил Руднев, который всегда верил в свой народ. - Я думаю, нас поймут и помогут.
- Боюсь, шо у них у самих уже нэма ничого, - сказал Ковпак. - Всэ забралы оккупанты. А шо осталось, люды отдали местным партизанам.
Комиссар нахмурился. На скулах проступил темный румянец.
- Неужели придется с боем брать у фашистов свой хлеб?! - спросил он и с силой сжал кулаки. - Терять людей?
- Ты прав, Сэмэн Васильевич. Да и дразныть нимцив сейчас, перед выходом в рейд, не выгодно...
- Сидор Артемович, а что если нам послать несколько рот в направлении Суземки и Знобь-Новгородской, аж к самой Десне? - оживившись, предложил комиссар. - По нашим разведданным в тех районах немцы держат гарнизоны только в крупных населенных пунктах. В большинстве сел хозяйничает одна полиция. Так вот пусть наши ребята уничтожат несколько полицейских гарнизонов и возьмут у них продукты.
- А шо, цэ - дило!.. - согласился Ковпак. И вдруг предложил: - Можэ, выйдэм, походым трохи?
- Не возражаю, - согласился комиссар. - Надо немного размяться.
Поправив накинутую на плечи шинель, он шагнул к двери.
Ковпак запахнул на груди свою длинную рыжую трофейную шубу, последовал за комиссаром.
Когда они вышли из машины, к ним приблизился Яков Григорьевич Панин.
- Был я сейчас, товарищи, в подразделениях, - начал он с ходу, обращаясь одновременно к Ковпаку и Рудневу.
- Ну, как там настроение у народа? - спросил Семен Васильевич.
- Приуныла немного братва, - сказал Яков Григорьевич откровенно. В его серых глазах было выражение обычной озабоченности. - Видно, животы у всех подтянуло. Но не жалуются! Говорят: ведь у командира и комиссара тоже с харчами туго. Стало быть, командование об этом маракует?..
- Молодцы, - довольно улыбнулся Сидор Артемович. - Правильно понимают обстановку... Ну, хлопцы, извинить, у мэнэ свои дела!..
- Семен Васильевич, - чуть понизив голос, продолжал Панин. - Мне по секрету ребята сказали, что в артбатарее есть мясо.
- Откуда? - удивился комиссар.
- Говорят, старшина корову где-то достал.
- Да ну-у?! - воскликнул с тревогой в голосе Руднев. Он шагнул вплотную к Панину и, волнуясь, быстро добавил: - Яков Григорьевич, очень прошу тебя, сейчас же пошли связного, пусть немедленно вызовет ко мне политрука батареи.
- Есть, товарищ комиссар! - с готовностью козырнул Панин, но в его мягком, добродушном голосе сейчас зазвучала тревога. - Пошлю...
Следует сказать, что в те дни эта самая артбатарея нашего соединения только-только была сформирована согласно приказу. Командиром ее был назначен майор-артиллерист Анисимов, совсем новый человек, всего несколько дней тому назад пришедший к ковпаковцам.
Майор Анисимов в сентябре 1941 года попал под Киевом в окружение, затем в Конотопский лагерь военнопленных. Летом 1942 года ему с товарищами удалось бежать. Вырвавшись из когтей смерти, вся группа (двадцать восемь человек) направилась в сторону Брянских лесов, в надежде перейти линию фронта.
Как раз в это время из-под Конотопа возвращался с тремя своими минерами отчаянный ковпаковский разведчик и диверсант "Саша" (Ефрем Берсенев). В лесу под Ямполем разведчики встретились с этой группой и узнав, кто такие, привели всех в соединение.
Артиллеристов среди ковпаковцев было немного, и поэтому Анисимова назначили командиром батареи. Политруком к нему Ковпак и Руднев направили старого артиллериста и партизана времен гражданской войны Алексея Ильича Коренева.
Через четверть часа после беседы комиссара с Паниным, запыхавшийся и разрумянившийся от быстрой ходьбы, Дед Мороз уже докладывал самому Рудневу:
- Товарищ комиссар соединения! Политрук артбатареи Коренев по вашему вызову прибыл!
- Здравствуй, Алексей Ильич! - по-дружески протянул ему руку Руднев.
Коренев шагнул вперед, сжал ее в своей крупной, плотной ладони. Комиссар заглянул в глаза Деда Мороза, спросил:
- Алексей Ильич, говорят, артбатарея разжилась мясом?
- Да, так точно! - ответил Коренев, еще не понимая, чего хочет от него комиссар. - Позапрошлой ночью старшина достал целую корову... А разве штабу не передали мяса? - спохватился он. - Я сейчас же проверю и скажу, чтоб принесли...
- Алексей Ильич!.. - прервал его Руднев. - То, что твой старшина не дал мяса штабу, не так страшно. Мы не помрем. Меня больше беспокоит другое: где, у кого взял он ту корову, ты поинтересовался?
- Честно говоря, нет, - признался Коренев. - Я как-то даже не подумал об этом.
- Это плохо! - сказал строго комиссар. - Ты обязан был подумать прежде всего об этом, учитывая обстановку, в которой мы сейчас находимся.