- Ты прав, Семен Васильевич, Извини, совсем ум отшибло у старика! произнес, сокрушаясь, Дед Мороз.
- Так вот, я тебя очень прошу, дорогой Алексей Ильич, пойди и поинтересуйся... потом доложишь мне.
- Есть!
Приложив руку к козырьку фуражки, Коренев повернулся по-военному кругом и, несмотря на свой уже преклонный возраст, чуть не бегом поспешил в батарею.
Спустя полчаса, едва Руднев успел рассказать вернувшемуся к штабной машине Ковпаку о своем разговоре с Паниным и Кореневым, к Сидору Артемовичу подошел дежурный по штабу и доложил:
- Товарищ командир соединения! Из деревни Новая Гута пришла какая-то женщина. Говорит, ей надо к вам.
- Шо ей од мэнэ надо? - спокойно и, как всегда, с шутливой усмешкой, спросил Сидор Артемович.
- Не могу знать. Она не говорит... Плачет и требует пропустить ее до самого Ковпака!
- А-а, - протянул Сидор Артемович уже серьезно. - Ну, раз требуе, значить, припекло!.. Дэ вона?
- Тут, на ближней заставе, товарищ командир.
- Давай ее сюда!
- Есть! - Дежурный бросился бегом к связным.
- Нэ дають нам з тобой, Сэмэн Васильевич, сьогодни спокойно подумать, - пожаловался командир.
- Да, не дают, - рассеянно произнес комиссар. Потом, после паузы добавил: - Но обычные хлопоты - дело не страшное. Меня пугает другое. Боюсь, что у нас случилось ЧП: эта женщина пришла к тебе, Сидор Артемович, за той коровой, которую позапрошлой ночью привел в батарею старшина!
- Ты думаешь?
- Чует мое сердце.
Ковпак молча насупил брови, глядя на носки своих сапог. Потом перевел взгляд в ту сторону, откуда должна была появиться нежданная просительница.
Вскоре на лесной дороге, ведущей к штабу, показалась в сопровождении партизана худощавая женщина в черной изрядно поношенной мужской фуфайке и в длинной до щиколоток юбке. Женщина шла быстро, будто боялась, что ее вернут и она так и не увидит своего надежного защитника, знаменитого Ковпака. Лицо ее было заплакано, но в глазах горела решимость.
Подойдя к стоявшим около машины Ковпаку и Рудневу, паренек-связной лихо вскинул руку к своей теплой шапке, доложил:
- Товарищ командир! Ваше приказание...
- Хорошо, - остановил его командир. - Можешь пока быть свободным.
- Я до вас, товарищ Ковпак, - заспешила женщина. - Я до вас!.. - И вдруг заплакала.
- А вот слез я не люблю, - строго, но в то же время как-то по-отцовски остановил ее Ковпак. - Слезы тут нэ нужны. Ты успокойся и расскажи толком, чого пришла?.. Якэ в тэбэ горэ?
Руднев стоял рядом, скрестив руки на груди.
Женщина вытерла уголком платка красные от слез глаза.
- И правда - горэ, товарищ Ковпак!.. Прямо нэ знаю, як дальше жить?.. Летом фашисты забралы у мэнэ всэ: зерно, свыню, пострелялы курей. Добрэ, хоч корова була тоди у лиси. Нам зосталась! Вона ж годувала моих дитэй... А позапрошлу ночь пришли два ваших партизана и забралы нашу кормилицу, опять залилась слезами женщина. - Муж воюе! Я одна. Четверо малых дитэй... Як же их тэпэр кормить буду?..
- Откуда ты знаешь, шо твою корову взяли мои партизаны? - спросил Сидор Артемович. - Ты узнаешь тех хлопцев?
- Узнаю, - ответила она тихо.
- Дежурный! - позвал Ковпак.
- Слушаю вас, товарищ командир! - отозвался тот. Он стоял метрах в десяти от штабного автобуса.
- Вызови ко мне старшину батареи, - приказал Ковпак тихо и так спокойно, будто просил принести стакан воды.
Батарея размещалась всего в какой-нибудь сотне метров от штаба. Как раз в это время политрук батареи Коренев распекал старшину за корову. Старшиной батареи был тертый армейский интендант, капитан по званию, из числа тех двадцати восьми окруженцев, что бежали вместе с майором Анисимовым из конотопского лагеря смерти, Старшина, хоть и был новичком, слыхал уже от партизан вошедшие в поговорку слова: "Приказ двести расстрел на месте!". Но, забирая корову у хозяйки, считал, что действует в интересах своей батареи, а значит, поступает правильно.
И только сейчас поняв, что совершил подлость, за которую может поплатиться головой, старшина вытянулся в струнку перед своим политруком, не спуская глаз со штабного автобуса, откуда торопливо шагал к ним посыльный.
Козырнув Кореневу, посыльный выпалил:
- Товарищ политрук, старшину срочно вызывает командир! К нему пришла какая-то женщина.
- Ладно, иди!.. - Расстроенный Коренев махнул рукой. - Чему быть, того не миновать!
Старшина четко повернулся на каблуках и быстро направился к штабу. Но вдруг, увидев автоматчика 3-й роты по прозванию Колька-Мудрый, стоявшего под деревом в шикарной фетровой шляпе, бросился к нему:
- Слушай, Колька, будь другом, выручи! Одолжи мне на пару минут шляпу. Век не забуду!
- Бери, - ответил тот, недоумевая.
Старшина схватил шляпу, словно то была сама шапка-невидимка, и, натянув ее поглубже на голову, бросился догонять посыльного.
Тем временем Руднев и Ковпак беседовали с пострадавшей, изредка посматривая в сторону, откуда должен был появиться виновник ЧП, бросившего тень на все соединение. Оба - и командир, и комиссар - нервничали.