Вечером 3 января соединение расположилось на его южном берегу: Путивльский отряд со штабом соединения - в селе Ляховичи, Кролевецкий, Шалыгинский и новый Ельский белорусский отряды - в селе Пуховичи, а Глуховский - в колхозе "Комсомолец".
Здесь мы сразу почувствовали себя в полной безопасности: в эти непролазные Пинские болота вообще пока еще не ступала нога оккупанта. Кроме того неподалеку от нас находились: разведывательно-диверсионное соединение "Бати" (полковника Линькова) и два местных, белорусских соединения - Комарова и Капусты.
Первым делом необходимо было оборудовать аэродром для приема самолетов. Но увы, среди болот и лесов это оказалось нелегкой задачей.
Пока продолжались поиски будущего аэродрома, наши минеры почти каждую ночь "ремонтировали" железную дорогу Брест - Гомель, по которой один за другим катили вражеские эшелоны в сторону фронта.
Единственной посадочной площадкой была поверхность огромного Червонного озера (или, как его здесь называли, Князь-озера), скованного морозами. На нем после тщательного обследования льда и решили устроить партизанский аэродром.
Конечно, это было все-таки рискованно. Но обслуживавшие нас летчики из полка Героя Советского Союза Валентины Гризодубовой готовы были на все ради партизан.
И жизнь в селе Ляховичах, где находились Ковпак и Руднев со своим штабом, забила ключом. Почти каждую ночь, если позволяла погода, приземлялись самолеты, доставляя нам боеприпасы и взрывчатку, газеты и почту и забирая обратным рейсом раненых партизан.
Под конец нашей стоянки на Князь-озере в соединение прилетел секретарь Ровенского обкома партии, депутат Верховного Совета СССР генерал Бегма и привез много правительственных наград. Вот что писал 26 января Руднев об этом своей жене, работавшей тогда в партизанском госпитале в Москве:
"...В партизанском отряде большой праздник. Вчера прилетел член правительства, привез ордена, а сегодня их нам вручили. Далеко от Родины, в глубоком тылу врага, выстроилась вся наша громада, и получали награды 346 человек, в том числе известный тебе С.В.Р., твой любимый сынок Радик и Костя. Я совершенно не знал, и это для меня было большой неожиданностью и радостью - я получил сразу три ордена: Ленина, Красного Знамени и "Знак Почета"... Радик - орден Красной Звезды, Костя - медаль. Я благодарю правительство и Родину за высокую оценку моей работы и очень жалею, что вы, мои родные, не переживаете вместе с нами нашей радости..."
Таковы были радости суровой походной жизни нашего комиссара. Не только он сам ("известный тебе С.В.Р."), но и старший сын его Радик, и младший брат Константин, воспитанник Семена Васильевича и Ньомы, сражались теперь в одном строю. Родина отметила их заслуги.
Но верный ленинскому принципу отмечать и торжества и юбилеи не столько парадными речами, сколько критикой, направленной на пользу общего дела, Руднев в ту же ночь написал прямое, по-большевистски требовательное письмо начальнику Украинского штаба партизанского движения генералу Строкачу. Человеку, которому сам Руднев был в душе благодарен не только за его заботы о соединении, но и за отеческую помощь рудневской семье.
"27 января 1943 года
Во-первых, шлю Вам сердечный и товарищеский привет и крепко, по-товарищески жму Вашу руку.
Тов. Строкач, я знаю, что мы Вам часто портим нервы и кровь своими радиограммами, но я думаю, что Вы нас простите, так как Вы понимаете, что делаем это не из любви к этому искусству или из какой-либо неприязни к Вам, а потому, что без тола и боеприпасов нам работать нельзя. Фрицы стали другими, забираются в дзоты и каменные здания, а оттуда их выбивать гораздо труднее. Для нас боеприпасы играют большую роль. Взрывчатки здесь вообще не достанешь, а без нее нельзя разрушить мост или уничтожить железнодорожную станцию.
Кроме того, нашу маневренность сковывают раненые. Вот почему наши радиограммы подчас бывают резкими. Мы хорошо знаем и понимаем Ваши трудности: и погода и другие причины. Поэтому я решил Вам написать...
Самолеты прилетают к нам с большой недогрузкой. Мы знаем, что это дорогая вещь, но ее нерационально используют. Надо самолеты загружать на 100 и более процентов. Вот, например: самолет No 14, на котором прилетел тов. Бегма, доставил троих человек и два мешка груза, всего 500 килограммов. Почему не тысячу килограммов? Это - дорогостоящее удовольствие!
Тов. Строкач, прошу Вас, займитесь этим делом, так как допускать такую роскошь нельзя, ибо доставка каждого патрона нам будет обходиться дороже его стоимости".
В конце нашего пребывания на Князь-озере, когда все грузы были уже получены, а все тяжелораненые партизаны отправлены в Москву и последний самолет готов был вырулить на взлетную полосу, комиссар Руднев с присущей ему непосредственностью, воскликнул:
- Эх, жаль, уходит машина не загруженная!..
- Цэ нэ по-хозяйски, - отозвался полушутя Ковпак, стоявший рядом.
- Может, пошлем нашим боевым друзьям-летчикам, в их часть подарок? предложил Руднев.
Ковпаку эта идея понравилась:
- Правильно! Пошлем летчикам мьяса и сала!..