Партизанской тропой Гайдара полностью

— А «слепая», про которую хлопчик говорил? — поинтересовался Безыменский.

— Она стояла прямо в центре, на перекрестке двух улиц, и торговала карандашами... Карандашей этих и в магазинах полно... Ну, думали люди, может, раз она слепая, то ей на жизнь теперь не хватает, а красноармеец какой — ему, положим, некогда по магазинам ходить, — он возьмет и купит.

Только заметили ребята — район-то наш, — что сегодня у нее в руках два карандаша, завтра — три, а еще через день — четыре. А главное, меняются сочетания цветов...

Послал я Володю последить. Вернулся он мокрый до нитки. Дождь лил, а он все шел за ней, пока не узнал, где живет. Эта «слепая», только отошла она от угла, оглянулась по сторонам, «прозрела» и так зашагала по улицам, что он едва за ней поспевал...

— Фотографа мы возле Ботанического сада приметили, — рассказывал Алик. — Он будто бы снимает дом, а на самом деле объектив у него назад повернут, и он то, что за спиной у него, снимает. Мы говорим ему: «Вы зачем, это, дяденька, военный объект снимаете?» А он... Одним словом, откупиться хотел... Деньги совал. У него все сотнями... Угощение сулил. «Я, говорит, вас всех досыта шоколадом и пирожными накормлю. И домой еще дам...» Но мы его все равно доставили... Нам его фашистского шоколада не надо. Да и отравленный у него, наверно. Отец вон с фронта пишет, чтобы я ничего с земли не подымал. Немцы всякую отраву подбрасывают.

...Аркадий Петрович о многом спрашивал. Тут же что-то советовал. Снова спрашивал. И Безыменскому, который тихо, на цыпочках, отошел к распахнутому окну, чтобы покурить, и глянул со стороны на необычное это совещание, подумалось, что здесь собрались товарищи-единомышленники.

Часа через полтора писатели вышли на улицу. Аркадий Петрович, о чем-то думая, молчал. Затем негромко, вполголоса, произнес:

— Ну, Саша, друг, спасибо тебе. Я не знаю ничего светлее тех минут, когда неожиданно видишь, что успел что-то сделать на земле, что ребятня, которая выросла совсем в другое время, понимает величие того дела, которому мы отдали лучшие годы.

Ради таких минут стоило каторжно работать. Ради таких минут стоит жить.

* * *

9 августа в республиканской газете «Советская Украина» (она выходила в Киеве) под общим заголовком «Тысячи тимуровцев помогают своей стране одержать победу над подлым и хищным врагом» была напечатана целая полоса, посвященная деятельности героев-пионеров.

Здесь же были помещены «Странички из дневника» Норика Гарцуненко.

5 августа,— писал Норик. — Большая радость. Вся команда взволнована. На линейку пришел писатель Аркадий Гайдар — автор «Тимура и его команды». Он только что вернулся с фронта. У него есть трофейный немецкий автомат. Как я ему завидую.

В «Пионерской правде» печатается «Клятва Тимура». Это и о нас.

А рядом газета поместила обращение самого Гайдара.

Ребята!

Прошло меньше года с тех пор, как мною была написана повесть «Тимур и его команда».

Злобный враг напал на нашу страну. На тысячеверстном фронте героически сражается горячо любимая Красная Армия. Новые трудные задачи встали перед нашей страной, перед нашим народом. Все усилия народа направлены для помощи Красной Армии, для достижения основной задачи — разгрома врага.

Ребята, пионеры, славные тимуровцы! Окружите еще большим вниманием и заботой семьи бойцов, ушедших на фронт. У вас у всех ловкие руки, зоркие глаза, быстрые ноги и умные головы. Работайте безустанно, помогая старшим. Выполняйте их поручения безоговорочно, безотказно и точно. Поднимайте на смех и окружайте презрением белоручек, лодырей и хулиганов, которые в этот час остались в стороне, болтаются без работы и мешают нашему общему священному делу.

Мчитесь стрелой, ползите змеей, летите птицей, предупреждая старших о появлении врагов — диверсантов, неприятельских разведчиков и парашютистов.