– Я британский подданный. Звучит странно: черногорец – британский подданный. В действительности в этом нет ничего странного. До войны я служил вторым помощником капитана югославского торгового судна. В Саутгемптоне встретил красивую канадскую девушку и покинул корабль, – Джакомо сказал это так, точно данный поступок был самой естественной вещью на свете и точно Петерсен разделял его мнение. – Пришлось разумеется, перетерпеть некоторые сложности с натурализацией, но мне повезло – я устроился работать в контору, выполнявшую правительственные заказы на различные подводные работы. Задолго до поступления на службу в торговый флот я уже имел квалификацию водолаза. Вскоре женился.
– На той самой девушке?
– На той самой. В августе 1939 года я получил британское гражданство, а через месяц после начала войны призван в армию. Поскольку у меня международный диплом помощника капитана и удостоверение водолаза, резонно было предположить, что я попаду во флот, но меня почему-то зачислили рядовым в пехоту. После разгрома в Дюнкерке нашу часть перебросили на Средний Восток...
– И с тех пор вы не были дома?
– Нет.
– Вы не виделись со своей женой более двух лет. У вас есть дети?
– Есть. Дочка. Вторая девочка умерла в шестимесячном возрасте от полиомиелита. А жена... Моя жена погибла в Портсмуте при налете «люфтваффе». В начале лета сорок первого.
Петерсен молча кивнул. Удивляло, что после всего пережитого этот человек столь часто и охотно улыбался.
– ...Наш штурмовой отряд входил в состав британской Восьмой армии, – продолжил Джакомо. – Отдельная группа «коммандос», расквартированная в пустыне. Затем начальство проведало, что я моряк, и меня перевели в особую бригаду морской пехоты, дислоцировавшуюся на Эгеях.
Петерсен знал: в морской пехоте и в штурмовых отрядах «коммандос» служили одни добровольцы. Было глупо интересоваться, зачем Джакомо стремился попасть в подразделения повышенного риска.
– Потом кто-то узнал, что я югослав. Меня отозвали в Каир, где я получил задание доставить Лоррейн к месту ее назначения...
– И что же произойдет, после того как вы ее доставите?
– Хотите сказать – после того как вы ее доставите? Командование сочло, что я наилучшая кандидатура для подобной работы, но оно не предполагало, как мне повезет на знакомство с вами, майор. Ответственность свалилась с моих плеч в тот момент, как мы с вами встретились. Теперь я просто отдыхаю, – Джакомо подлил в бокалы вина, откинулся на спинку стула и улыбнулся. – В Боснии у меня нет даже кузины.
– Может, оно и к лучшему, – отозвался Петерсен. – Еще вопрос, Джакомо.
– Вы хотите спросить, почему я не возвращаюсь обратно? С величайшим удовольствием это сделаю, но мне надо получить расписку от командира ваших четников – полковника Михайловича. Я убиваю немцев более трех лет и, надеюсь, через пару недель займусь этим снова. Мой вынужденный перерыв мне совсем не нравится – нет надежды повстречать здесь, в Югославии, хотя бы одного немца.
– Расценивайте свое задание как сентиментальное путешествие, Джакомо... Выполняйте, что предписано, и возвращайтесь с Богом. Ваша совесть чиста. Только постарайтесь поменьше улыбаться...
– Поменьше улыбаться? – Джакомо заглянул в свой бокал. – Да, возможно... Забавно наблюдать за этой девочкой, такой же неистовой и темпераментной, как ваша кузина. Она похожа на молодую аристократку, но в крови у нее именно этого недостает. Холодная, неприступная, может внезапно стать дружелюбной и даже нежной...
– Особой нежности я в ней не заметил.
– Зато я заметил, что между вами определенно недостает взаимопонимания. Она может быть милой, даже пребывая в плохом настроении. Это – не английское свойство. Полагаю, вы знаете, что Лоррейн англичанка. Вообще же вы слишком мало о ней знаете.
– Знаю, что Лоррейн англичанка, так сказал Джордже. Он же поведал о том, что вы черногорец.
– А, наш профессор...
– Великолепный лингвист. По нюансам речи может определить не только национальность, но и домашний адрес...
– Лоррейн сообщила, что вы знакомы с капитаном Харрисоном, в паре с которым она будет работать...
– Да, я его хорошо знаю.
– Лоррейн тоже. До войны Харрисон был управляющим римского филиала английской компании. Она служила у него секретаршей. Тогда и выучила итальянский. Кажется, она ему очень нравилась...
– Она должна нравиться многим мужчинам. Вы еще не попали в ее сети?.. Хорошо, спасибо, – Петерсен поднялся из-за стола. – Извините, что задержал вас, – он пересек зал и направился к столику, за которым сидели Джордже, Зарина и Михаэль. – Хотел поговорить с вами. Наедине, – обратился он к девушке. – Возможно, приглашение звучит зловеще, но, уверяю, бояться нечего...
– О чем вы хотите со мной говорить?
– Глупый вопрос. Хочу поговорить один на один. Как же я могу сказать это при всех? Зарина и Михаэль встали одновременно.
– Вы будете говорить с сестрой только в моем присутствии! – выпалил Михаэль.
Джордже вздохнул, устало поднялся на ноги и, положив окорокообразные ладони на плечи юноше, усадил его обратно на стул с такой легкостью, словно перед ним был маленький ребенок.
