– Михаэль, вы всего лишь рядовой. Служи вы в американской армии, не вылезали бы с гауптвахты. Опять же, если следовать иерархии, принятой у американцев, я для вас сержант-майор [10], а майор Петерсен – командир подразделения. Не понимаю, почему вы постоянно спорите с нами? Почему постоянно донимаете нас? А ведь уже не мальчик... – Толстяк, взяв со стола фужер с «мараскино», вручил его Михаэлю. Тот безропотно принял его, однако пить не стал. – Бели опасаетесь, что Зарину похитят, то, по крайней мере, будете знать, кто это сделал.
Следом за девушкой Петерсен вошел в ее комнату. Оставив дверь полуоткрытой, майор огляделся, не потому что надеялся кого-то или что-то увидеть, просто принюхался. Холодно взглянув на него, Зарина промолвила:
– Что вы все высматриваете, вынюхиваете? Все, что вы делаете и что вы говорите, – неприятно грубо, высокомерно, унизительно.
– О, перестаньте. Я ваш ангел-хранитель. Нельзя так разговаривать со двоим ангелом-хранителем...
– Ангел-хранитель! Снова врете. И внизу, в столовой, врали. Вы все еще думаете, что это я по рации навела на нас Киприано.
– Я так не думал и не думаю. Вы слишком привлекательны, для того чтобы делать такие гадости, – Петерсен опустил руки на плечи девушки. Она взглянула на него осторожно, почти испуганно, во не предприняла ни малейшей попытки освободиться. – Вы смышленая, умная, в отличие от вашего брата, хотя это не его вина. Не сомневаюсь, умеете скрывать свои чувства. Но у вас есть один существенный недостаток, который мешает быть шпионом: ваша кристальная честность.
– Комплимент наизнанку, – задумчиво произнесла Зарина.
– Не знаю, наизнанку или нет, но это правда, – встав на колени, Петерсен провел ладонью под дверью. Затем, вытащив из замочной скважины ключ, внимательно осмотрел его. – Вы запирали дверь на ночь?
– Конечно.
– Каким образом?
– Я повернула ключ на пол-оборота. В этом случае никто не сможет выпихнуть его из замка, подсунув под дверь бумагу. Так нас учили в Каире.
– Пощадите меня. Вашим инструктором, наверное, был десятилетний школьник. Видите два тончайших подпила по обеим сторонам ключа?
Зарина кивнула.
– Работа взломщика высочайшего класса. При такой квалификации можно открыть дверь даже ногтем, – объяснил майор. – Пара пинцетов с концами из титанового сплава – и любой ключ повернется в любом замке. У вас ночью был гость, Зарина.
– Кто-то брал мою рацию?
– Кто-то пользовался ею. Может, прямо здесь. – Это невозможно. Конечно, я намучилась во время плавания, но всегда сплю очень чутко.
– К сожалению, этой ночью вы спали крепко. Как вы себя чувствовали, когда проснулись? Точнее, когда вас разбудили.
Поколебавшись, Зарина ответила:
– Немного побаливала голова. Я решила, что это от чрезмерной усталости. А потом, я мало спала и... и была напугана. Я не трусиха – но и не слишком большой храбрец. До этого мне никогда не приставляли к виску пистолет... А, может быть, всему виной непривычная местная кухня...
– Другими словами, чувствовали себя одурманенной.
– Да.
– Скорей всего, так оно и было. Вам не подсовывали под дверь хлороформ – от него остается специфический запах. Вероятно, это был некий газ, пущенный через замочную скважину. Возможно, его купили в той же лавчонке, где наш друг Алессандро приобретает свои «игрушки». Во всяком случае, ложитесь и спите спокойно – теперь вас никто не разбудит. И не переживайте – вы не находитесь ни в каком «черном списке». Никто вас не обвиняет, не осуждает и не подозревает... Хотя бы из вежливости могли бы сказать, что я вовсе не такой ужасный монстр, как думали.
Робко улыбнувшись, Зарина выдавила из себя:
– Выть может, совсем не монстр.
– Собираетесь спать?
Зарина кивнула, и майор, пожелав ей спокойной ночи, закрыл за собой дверь.
Происшедшее не располагало ко сну. Прошел почти час, прежде чем Петерсен, Джордже и Иосип остались в столовой одни. Толстяк, который вернулся к своему любимому красному вину, выглядел и говорил так, словно все время пил лишь минеральную воду. Эффект от его сигар, к сожалению, был более заметен – под потолком плавали клубы сизого дыма.
– Твой друг, майор Киприано, однако, не стал злоупотреблять гостеприимством, – сказал Иосип.
– Он не мой друг, – отозвался Петерсен. – Я видел его впервые. Конечно, первое впечатление обманчиво, но он показался мне довольно здравомыслящим. Хочу сказать, достаточно здравомыслящим для сотрудника разведки. Ты давно знаешь его, Иосип?
– Он дважды у меня останавливался" как постоялец, а не как друг. Поблагодарив меня за помощь, итальянец, видно, хотел уберечь от подозрений истинного виновника, а заодно подмочить мою репутацию. Попытка топорная, но, наверное, в тот момент ничего лучшего не пришло ему в голову. Что заставило его здесь появиться?
